О. А. Хабибрахманова. Формирование культуры досуга по-советски в 1920-1930-е гг.

В статье рассматриваются вопросы трансформации досуга научной интеллигенции в Татарcтане в 1920-1930-е гг. В этот период произошли серьезные социально-культурные трансформации, в том числе изменились досуговые практики. Исследование формирования новых форм досуга научной интеллигенции проведено с целью выявления социальных изменений, происходящих в их среде. Историко-системный подход в изучении социальных практик позволил выявить не только новые формы досуга научной интеллигенции, но и на основе анализа выявить трансформационные процессы, происходящие внутри профессорско-преподавательской корпорации. На базе архивных документов показаны действия властей по изменению культурных традиций ученых с учетом новой, советской реальности. В основе новых культурных традиций, предложенных властью, лежали идеологические и политические мотивы. Показаны попытки Советской власти вмешаться в приватную сферу научной интеллигенции. В работе исследованы предложения властей по организации новых, советских форм отдыха. Изучены вопросы организации массовых мероприятий, создание домов культуры, предложения по организации летнего отдыха по-советски. На примере повседневных практик научной интеллигенции в статье доказывается неоднозначное отношение ученых к предлагаемым формам отдыха. Несмотря на насильственное внедрение новых культурных традиций и форм времяпрепровождения, научная интеллигенция часто оставалась верна дореволюционным традициям и ценностям.
Тип статьи:
Научная статья
Язык статьи:
Русский
Дата публикации:
22.12.2017
Статья представлена в издании
Гасырлар авазы - Эхо веков 3/4 2017

Аннотация

В статье рассматриваются вопросы трансформации досуга научной интеллигенции в Татарcтане в 1920-1930-е гг. В этот период произошли серьезные социально-культурные трансформации, в том числе изменились досуговые практики. Исследование формирования новых форм досуга научной интеллигенции проведено с целью выявления социальных изменений, происходящих с научной интеллигенцией. Историко-системный подход в изучении социальных практик научной интеллигенции позволил выявить не только новые формы досуга научной интеллигенции, но и на основе анализа выявить трансформационные процессы, происходящие внутри профессорско-преподавательской корпорации. На базе архивных документов показаны действия властей по изменению культурных традиций ученых с учетом новой, советской реальности. В основе новых культурных традиций, предложенных властью, лежали идеологические и политические мотивы. Показаны попытки Советской власти вмешаться в приватную сферу научной интеллигенции. В работе исследованы предложения властей по организации новых, советских форм отдыха. Изучены вопросы организации массовых мероприятий, создание домов культуры, предложения по организации летнего отдыха по-советски. На примере повседневных практик научной интеллигенции в статье доказывается неоднозначное отношение ученых к предлагаемым формам отдыха. Несмотря на насильственное внедрение новых культурных традиций и форм времяпрепровождения, научная интеллигенция часто оставалась верна дореволюционным традициям и ценностям.

 

Abstract

The article considers the issues of transformation of the clerisy leisure in Tatarstan in 1920-1930ss. During this period serious social and cultural transformations occurred, including changed leisure practices. The research of formation of new leisure forms for clerisy has been carried out to reveal the social changes within it. Historical and system approach to the study of the clerisy’s social practices, based on the analysis, has allowed to reveal not only new forms of leisure of the clerisy, but also transformation processes within the professor and teaching corporation. On the basis of archival documents actions of authorities on changing cultural traditions of scholars, taking into account a new Soviet reality, are shown. Ideological and political grounds were the basis of the new cultural traditions proposed by the Government. Attempts of the Soviet government to interfere with the private sphere of the clerisy are shown. The article contains the Government’s proposals on arrangement of new, Soviet forms of recreation. Issues of arrangement of public events, establishment of recreation centers, proposals on arrangement of summer vacations in a Soviet way have been investigated. As exemplified by the daily clerisy practices, the article proves the ambiguous attitude of the scholars to the proposed types of recreation. Despite the violent implementation of new cultural traditions and forms of leisure, the clerisy frequently remained faithful to the pre-revolutionary traditions and values.

 

Ключевые слова

Научная интеллигенция, досуг, летний отдых, архивные документы, формирование ценностей, традиции, университет, советская власть.

 

Keywords

Clerisy, leisure, summer vacations, archival documents, formation of values, traditions, university, the Soviet government.

 

Трансформация культуры досуга, ее идеологизация – одно из важнейших направлений советской политики 1920-1930-х гг. Новые формы организации досуга несли идеологическую нагрузку, направленную в первую очередь на формирование новых образов и идентичностей. По словам В. И. Ленина: «буржуазную интеллигенцию надо победить, переделать, переварить, перевоспитать…»[1]. С момента установления советской власти в стране начинаются масштабные действия по внедрению в обществе новых форм проведения культурного досуга.

Переломить культурные традиции научной интеллигенции пытались самыми разными способами. Например, путем учреждения новых профессиональных праздников. Так, 24 февраля 1924 г. казанские ученые должны были отмечать День научного работника. Основные мероприятия по его проведению были намечены в Доме работников науки и техники «Дорнит»[2]. Программа выходного дня для научного работника предполагала особый распорядок: с 10 до 13 часов дня в стенах «Дорнита» ученые могли поиграть в шашки, шахматы, почитать советские журналы и газеты. В 13 часов дня состоялся концерт. В 15 часов был дан бесплатный обед. Вечером организовано кино и посещение театра по постановке Н. Островского «Не все коту масленица»; позднее предполагались танцы, игры под аккомпанемент баяниста[3]. Проведение досуга по-советски должно было полностью перевернуть представление ученых о проведении свободного времени. Новый профессиональный праздник не был популярен среди большинства профессоров. Согласно документам, участие в нем приняли лишь 20 профессоров, другие просто его проигнорировали, традиционно ссылаясь на занятость или болезнь. Намеренно не посещая советские мероприятия, ученые охраняли свои традиции и ценности. Кроме того, четко прописанный график проведения мероприятия не оставлял возможности варьировать предложенные властями формы досуга, а следовательно, и принимать в нем участие ученые не спешили.

Большое влияние на научную интеллигенцию должны были оказывать проводимые в стране массовые мероприятия. О том, какое значение придавалось их организации можно судить по документу, полученному вузами Казани в 1924 г. Распоряжение Главпрофобра определяло: «своевременно приступить к организационной работе по проведению всем коллективом Дня Красной Армии (23 февраля), Дня Парижской коммуны (18 марта), Дня Интернационала (1 мая)»[4]. Советизация культурного досуга, таким образом, должна была способствовать формированию новых культурных ценностей.

Трансформация культуры досуга формировала и определенный свод правил и действий ученого во время отдыха и в праздники[5]. Одной из форм проведения массовых мероприятий были демонстрации. Массовые шествия демонстрировали могущество, силу и надежность власти; в них должны были принимать участие все члены советского общества, в том числе и ученые. Примерный сценарий шествия разрабатывался заранее и доводился до сведения участников демонстрации.

Организация культурного досуга с идеологическим подтекстом занимала особое место в политике страны. Апогеем всех празднеств должны были стать для научных работников годовщины Октябрьской революции. Во время проведения очередного такого мероприятия устраивались бесплатные походы в кино, в театр, организовывались детские развлечения. Например, в день чествования 5-летия революции в актовом зале университета был устроен концерт с участием артистов советской эстрады[6].

С еще большим размахом отмечались годовщины революции в 1930-е гг. Знакомство с постановлением Отдела Культуры Союза от 1935 г. «О подготовке и проведении празднования XVIII годовщины Октябрьской революции»[7] дает представление о плане празднования мероприятий. Специально, для научных работников Казани 4 и 8 ноября был организован вечер. 5 ноября проведено собрание научных работников-отличников, на котором был заслушан доклад о XVIII годовщине Октябрьской революции, также были куплены билеты в кино, а для ударников билеты в театр. Популяризации советских форм досуга способствовали и выдаваемые к очередной дате денежные премии. К празднованию XVIII годовщины ученым Казани за научно-исследовательскую работу выдали по 200 руб. Для детей научных работников было организовано катание на автомобиле и проведен утренник.

Радикальная трансформация культурных досуговых форм, всеобъемлющая идеологическая «перезагрузка» общества должны были полностью изменить картину мира ученых. На деле, однако, научная интеллигенция слабо поддавалась подобным перетряскам. Ученые либо игнорировали все начинания советской власти в области культурного строительства, либо, демонстрируя либеральные настроения в отношении новой власти, участвовали в названных мероприятиях «для галочки».

Летние отпуска научной интеллигенции также предлагалось проводить по-новому. Одним из советских массовых форм отдыха во время летних отпусков была организация домов отдыха и загородных дач для научной интеллигенции. Центральная комиссия настаивала на «значительном усилении возможности пользоваться санаториями для провинциальных научных работников, являющихся в материальном отношении менее обеспеченными по сравнению с московскими и петроградскими»[8]. Под давлением центральной власти, несмотря на материальные сложности, Татсовнарком принимает решение об организации коллективной дачи для профессоров и преподавателей Казани. На железнодорожной станции Васильево для ученых были выделены две дачи, принадлежавшие Татнаркомпросу. Помещения были предоставлены бесплатно, Татнаркомпрос обещал за свой счет их и отремонтировать. Организационная работа велась с весны 1923 г., но все попытки устроить отдых ученых оказались безуспешными вследствие отсутствия денежных средств. В отчетах Комиссии по улучшению быта ученых за 1923 г. упоминается, что с весны планировалось открыть дачу для ученых, но помещение, выделенное Татнаркомпросом, оказалось разрушено, а не отремонтировано, как было обещано. «Немногие средства, предназначенные на внутреннее оборудование дачи, были затрачены на ремонт. Обставить дачу даже по минимуму удобств было не на что…»[9]. Однако попытки организовать коллективный отдых для ученых не были оставлены. В архивах хранятся документы, свидетельствующие о попытках организовать в Татреспублике свой дом отдыха для научной интеллигенции. В 1926 г. заведующий клубом при Доме ученых А. А. Крылов на заседании Секции научных работников докладывал, что возможно взять в аренду дачу в селе Шеланга на берегу Волги с плодовым садом. Оплата составляла 400 руб.[10] Дача была арендована ежемесячно, в ней могли отдохнуть около 70 преподавателей.

Как свидетельствуют документы, организация коллективного летнего отдыха для научной интеллигенции была сопряжена со множеством проблем и в первую очередь денежных. Такая настойчивая необходимость организации отдыха вряд ли была продиктована лишь заботой о материальном положении ученых. Дома отдыха несли большую идеологическую нагрузку, создаваемые по всей стране, они должны были трансформировать культурные традиции буржуазной научной интеллигенции и культивировать новые традиции и ценности по-советски[11].

Между тем, воспользоваться санаторно-курортным лечением и отдыхом мог далеко не каждый ученый. Распределение путевок в дома отдыха и санатории было строго дифференцировано и предоставлялось в первую очередь ученым, зарегистрированным в Комиссии по улучшению быта ученых. На комиссию, собственно, возлагалась и вся ответственность по организации отдыха научной интеллигенции. Предоставление ученым путевок осуществлялось согласно требованиям, разработанным советской властью. Кроме самого научного работника, в доме отдыха могли находиться и члены его семьи. «На пансион могли зачисляться прямые иждивенцы: жена и дети. Дети до 12 лет имеют удешевленный пансион. Дети старше 18 лет питанием не обеспечиваются»[12]. Кроме того, комиссии предоставляли своим членам право на бесплатный отдых. Ежегодно в доме отдыха четыре места выделялось бесплатно, два места – за минимальную стоимость, восемь мест – с 50 % скидкой. Доплата производилась непосредственно за счет комиссии[13]. Ученым сдавали и целые дома, но стоимость их была значительно дороже, воспользоваться таким предложением могли только высокооплачиваемые специалисты. В разряд таких входили профессора и преподаватели, поддерживающие советскую власть. Так, профессор М. К. Корбут в течение всего летнего сезона снимал целый дом. Профессор выплачивал за предоставленное помещение 150 руб. за сезон[14].

В 1930-е гг. в Шеланге, в распоряжении отдыхающих, находилось четыре помещения: дачи Борташевича и Турбина, дома Шмелева и Паршина. В профессорско-преподавательской среде дом отдыха пользовался большой популярностью. Несмотря на существовавшие проблемы, он работал и позволял за лето отдохнуть 100-150 ученым. Помимо арендованных дач, для ученых была организована столовая. В рацион отдыхающего ежедневно должны были входить три блюда, два из которых мясные. Многочисленные проекты по организации дома отдыха, которые сохранили для нас архивные документы, предполагали ежедневный учет калорий, многообразное, в том числе и диетическое питание; в целом же стоимость пансиона исчислялась в 700 руб. за сезон[15]. Продукты питания поступали в дом отдыха путем заключения договоров с местным сельпо. После подписания договора с Союзом охотников и рыболовов дом отдыха снабжался свежей рыбой[16]. Поставка пива и ситро была организована посредством договора с заводом «Красный Восток»[17]. Для полноценного питания отдыхающих организаторы летнего отдыха брали кредиты через Наркомфин, в день на одного отдыхающего полагалось 7 руб. 80 коп.[18] В планах организаторов даже намечалась работа по разведению кроликов в 50 голов и выращивание цыплят. Эти проекты появились благодаря постановлению Комиссии содействия ученым при СНК СССР от 22 февраля 1933 г., в котором особое внимание уделялось развитию животноводства при домах отдыха[19].

Создание условий для проведения летнего отдыха по-советски дополнялось весьма существенными функциями, которые возлагались на дом отдыха. Дом отдыха формировал свод дисциплинарных правил для отдыхающих, которые должны были закрепиться в новой социальной реальности и изменить картину мира ученого. В шеланговском доме отдыха был разработан свой свод правил: «Обязательные правила для отдыхающих в доме отдыха»[20]. Анализ документа показывает, что ученый, получивший возможность провести летний отпуск в Шеланге, моментально попадал под влияние целой системы сводов и правил, нарушение которых в одночасье лишало его права на дальнейшее пребывание в доме отдыха. Первый пункт «Правил» гласил, что прибывший ученый не имеет права на отдых без предоставления книжки члена Секции научных работников. Только после такой идентификации личности ученому выдавали «контрамарку», дающую право занять койко-место в одной из дач. «Контрамарка» имела порядковый номер, согласно которому ученый получал место в столовой. Безликий идентификационный номер становился основным документом на весь период пребывания ученого в доме отдыха. Обезличивание, стирание индивидуальности способствовало формированию массовой культуры и переоценке ценностей научной интеллигенцией.

В 1934 г. все права по организации лечения и отдыха научных работников были переданы Курортной комиссии. В этом же году комиссия приняла решение о закрытии дома отдыха в Шеланге[21]. Можно предположить, что решение это было принято не только в связи с тем, что в республике ощущалась нехватка денежных средств, но и с тем, что дом отдыха не смог полностью реализовать социальный заказ государства по перевоспитанию научной интеллигенции и культивации советских культурных ценностей. Сказались и материальные трудности. Денежных средств на строительство нового здания под дом отдыха не было, поэтому он прекратил свое существование, но на протяжении длительного времени это место оставалось одним из излюбленных мест отдыха ученых Татарии.

Таким образом, в 1920-1930-е гг. советская власть предлагала научной интеллигенции Татарстана довольно разнообразные формы проведения досуга по-советски. С их помощью власти пытались трансформировать дореволюционные социально-культурные практики научной интеллигенции. Насильственное насаждение культуры досуга «по-советски» неоднозначно воспринималось в профессорско-преподавательских кругах казанских вузов. Негативное отношение, попытки сохранить прежние дореволюционные традиции, и даже апатия среди научной интеллигенции – были характерными приметами времен перемен.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

 

 

Обязательные правила для отдыхающих

в Доме отдыха Союза педагогических работников

 

1. В Доме отдыха С[оюз]а п[едагогических] р[аботников] принимаются все члены С[оюз]а п[едагогических] р[аботников], признанные по медосмотру подлежащими направлению на отдых и имеющей на руках путевку для отдыхающего.

2. Все прибывшие на отдых обязаны представить администрации Дома отдыха путевку отдыхающего и членскую книжку С[оюз]а п[едагогических] р[аботников], после чего выдается контрамарка на право пользования местом (койкой и полным пансионом) в Д[оме] о[тдыха].

3. Контрамарка на право пользования местом в Д[оме] о[тдыха] выдается на установленный срок, которые отдыхающие и должны полностью пробыть в Д[оме] о[тдыха].

4. Отдыхающим необходимо привозить с собой в Д[ом] о[тдыха] необходимое количество нательного и постельного белья и мыла.

5. Отдыхающие, имевшие при себе огнестрельное и холодное оружие, ценные вещи и деньги, должны их сдавать администрации Д[ома] о[тдыха] под расписку. За продажу несданных ценностей и вещей администрация ответственности не несет.

6. Отдыхающие размещаются и занимают места согласно поставленных в контрамарке номера дачи, комнаты, койки и стула в столовой.

7. Отдыхающие обязаны следить за чистотой и порядком помещения, убирать свою постель, следить за ее опрятностью, не ложиться на постель в обуви, при выходе из комнаты гасить за собой свет и бережно относиться к инвентарю Дома отдыха.

8. Отдыхающие выбирают из своей среды старшего по даче, в обязанность которого входит назначение дневных дежурств из среды отдыхающих и уведомление администрации о случаях заболевания и нарушения режима отдыха.

9. В обязанности дежурного входит – не оставлять помещения дачи в течение своего дежурства и охранять вещи отдыхающих и инвентарь дачи.

10. Приезжающим к отдыхающим не разрешается ночевать в помещении общих комнат Дома отдыха.

11. Собрания отдыхающих допускаются только с ведома и разрешения заведующего Д[ома] о[тдыха].

12. Медицинскую помощь отдыхающие получают в Д[оме] о[тдыха] в установленные часы амбулаторного приема. При внезапных заболеваниях и несчастных случаях помощь оказывается на месте в любое время; при острых и заразных заболеваниях больной направляется в лечебное учреждение.

Примечание: Вызывать врача можно только в случае действительной необходимости.

13. В дни приезда и отъезда отдыхающие должны явиться в амбулаторию Д[ома] о[тдыха] для взвешивания – обязательно для всех.

14. Все отдыхающие без исключения пользуются общей столовой.

15. Отдыхающим воспрещается:

  • ) передача контрамарки другим лицам;
  • ) занимать места, не соответствующие номерам, проставленных в контрамарке;
  • ) занимать места в столовой до звонка и приводить в столовую лиц, не имеющих контрамарки;
  • ) сорить и плевать на пол и землю;
  • ) денежные и азартные игры;
  • ) ругань;
  • ) употребление и хранение спиртных напитков;
  • ) небрежное обращение с огнем, разведение костров и курилок;
  • ) курение в столовой, комнатах, клубе;
  • ) вход в хозяйственные помещения – кухню, прачечную, кладовую, помещения для служащих;
  • ) брать с собой посуду и остатки пищи из столовой;
  • ) вмешиваться в распоряжения администрации Д[ома] о[тдыха] и обслуживающего персонала;
  • ) стирать и гладить в жилых помещениях Д[ома] о[тдыха].

16. О всех отмеченных отдыхающими недостатках в Д[оме] о[тдыха] сообщается заведывающему Д[ома] о[тдыха] или они (недостатки) записываются в жалобную книгу, находящуюся в канцелярии. Действия Д[ома] о[тдыха] могут быть обжалованы в С[оюзе] п[едагогических] р[аботников].

17. Несоблюдение указанных правил и режима отдыхающими влечет исключением последних из Д[ома] о[тдыха] с извещением о том С[оюза] п[едагогических] р[аботников].

 

Режим отдыха (распорядок дня)

 

В 8 часов утра – вставание, уборка помещений.

От 8 час[ов] 15 м[инут] до 8 ч[асов] 45 м[инут] – утренние занятия (зарядка). Выполнение предложенных врачом физических движений, обязательно так же, как и выполнение других назначений врача.

От 8 час[ов] 45 м[инут] до 9 ч[асов] – утренний туалет (умывание с обтиранием).

От 9 ч[асов] до 9 ч[асов] 30 м[инут] утра – завтрак.

От 9 ч[асов] 30 м[инут] до 1 ч[асов] 30 м[инут] дня – солнечные, воздушные ванны, купание и катание на лодках.

От 2 ч[асов] дня до 3 ч[асов] 30 м[инут] – обед.

От 3 ч[асов] 30 м[инут] до 4 ч[асов] 50 м[инут] – послеобеденный отдых «мертвый час».

От 4 ч[асов] 30 м[инут] до 5 ч[асов] веч[ера] – чай.

От 5 ч[асов] до 7 1/2 ч[асов] веч[ера] – экскурсии, гулянье и игры.

С 8 1/2 ч[асов] до 9 ч[асов] вечера – ужин.

С 9 ч[асов] до 11 ч[асов] вечера – беседы, художественные постановки, вечер самодеятельности.

С 11 ч[асов] до 11 ч[асов] 30 м[инут] – приготовление ко сну.

С 11 ч[асов] 30 м[инут] до 8 час[ов] утра – сон (освещение прекращается, никакие разговоры между отдыхающими не разрешаются).

Примечание: Время и подъем, начало утренней зарядки, принятие пищи отдыхающим оповещается звонком.

Для многосемейных в особых случаях зав[едующим] домом может быть дано разрешение на получение питания на дом.

Председатель К[омиссии] с[одействия] у[ченым] при ЦИК ТР.

Ответ[ственный] секретарь С[оюз]а п[едагогических] р[аботников] Сметкин.

НА РТ, ф. Р-732, оп. 1, д. 1849, л. 77-78. Машинопись.

 

Список литературы

Вишленкова Е. А. Культура повседневности провинциального города. Казань и казанцы в XIX–XX веках. – Казань: Казанский гос. ун-т, 2008. – 252 с.

Донская И. Благородное собрание казанских ученых // Казань. – 1999. – № 7–8. – С. 65.

Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – М., 1965. – Т. 36. – 741 c.

Хабибрахманова О. А. На изломе: научная интеллигенция Татарстана и социально-культурные трансформации 1920-1930-х гг. – Казань: Юниверсум, 2016. – 206 с.

 

References

Vishlenkova E. A., Malisheva S. Yu, Salnikova A. A. Kultura povsednevnosti provintsialnogo goroda Kazan i kazantsi v XIX-XX vekah [Daily life culture of Kazan provincial town and its citizens in the XIX–XXth centuries. In Russ.]. Kazan, Kazan State University publ., 2008, 252 p.

Donskaya I. Blagorodnoye sobraniye kazanskih uchenikh [Noble gathering of Kazan scholars. In Russ.]. IN: Kazan, 1999, no. 7-8, p. 65.

Lenin V. I. Polnoye sobraniye sochineniy [Complete works. In Russ.]. Moscow, 1965, vol. 36, 741 p.

Khabibrakhmanova O. A. Na izlome: nauchnaya intelligentsiya Tatarstana i sotsialno-kulturniye transformatsii 1920-1930-h gg. [At the change: clerisy of Tatarstan and sociocultural transformations in 1920-1930ss. In Russ.]. Kazan, Universum publ., 2016, 206 p.

 

Сведения об авторе

Хабибрахманова Ольга Аркадьевна, кандидат исторических наук, доцент, заведующая кафедрой философии и гуманитарных дисциплин Института социальных и гуманитарных знаний, e-mail: olgaAH@yandex.ru.

 

About the author

Olga A. Khabibrakhmanova, Candidate of Historical Sciences, Senior lecturer, Head of Philosophy and Humanitarian Subjects Department of Institute of Social and Humanitarian Knowledge, e-mail: olgaAH@yandex.ru.

 

В редакцию статья поступила 15.11.2016 г., опубликована:

Хабибрахманова О. А. Формирование культуры досуга по-советски в 1920-1930-е гг. // Гасырлар авазы ‒ Эхо веков. ‒ 2017. ‒ № 3/4. ‒ С. 122-130.

 

Submitted on 15.11.2016, published:

Khabibrakhmanova O. A. Formirovaniye kul'turi dosuga po-sovetski v 1920–1930-e gg. [Formation of leisure culture in a Soviet way in 1920-1930ss. In Russ.]. IN: Gasyrlar avazy ‒ Eho vekov, 2017, no. 3/4, pp. 122-130.

 

 

[1]. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – М., 1965. – Т. 36. – С. 263.

2. Донская И. Благородное собрание казанских ученых // Казань. – 1999. – № 7–8. – С. 65.

[3]. НА РТ, ф. Р-5888, оп. 1, д. 17, л. 42.

[4]. Там же, ф. Р-3682, оп. 1, д. 525, л. 29.

[5]. Вишленкова Е. А. Культура повседневности провинциального города. Казань и казанцы в XIX–XX веках / Вишленкова Е. А., Малышева С. Ю., Сальникова А. А. – Казань: Казанский гос. ун-т, 2008. – 252 с.

[6]. НА РТ, ф. Р-732, оп. 1, д. 63, л. 21.

[7]. Там же, ф. Р-5888, оп. 1, д. 7, л. 26.

[8]. Там же, ф. Р-644, оп. 1, д. 99, л. 130.

[9]. Там же, д. 100, л. 27.

[10]. Там же, д. 490, л. 43.

11. Хабибрахманова О. А. На изломе: научная интеллигенция Татарстана и социально-культурные трансформации 1920-1930-х гг. – Казань: Юниверсум, 2016. – C. 108.

[12]. НА РТ, ф. Р-732, оп. 1, д. 2126, л. 646.

[13]. Там же, л. 3-4.

14. Там же, л. 230.

15. Там же, л. 4.

[16]. Там же, л. 53.

[17]. Там же, л. 574.

[18]. Там же, л. 699.

[19]. Там же, л. 26.

[20]. Там же, д. 1849, л. 77.

[21]. Там же, д. 2126, л. 2 об.

 

Другие статьи
Тема строительства Казанского обвода долгие годы в силу особой значимости объекта и секретности документов не была предметом специального исторического исследования.
Вторжение гитлеровской Германии, начавшееся в июне 1941 г., потребовало от высшего политического и военного руководства СССР
Тема строительства оборонительных рубежей, участие в этой работе жителей тыловых регионов СССР мало изучена как в отечественной, так и в региональной историографии. Некоторые сюжет
Первое упоминание о Тетюшах в «Разрядных книгах» относится к 1571 г. Крепость была построена на правом берегу реки Волги как сторожевой пограничный пункт на территории «Дикого поля
Известный просветитель Исмаил Гаспринский (1851-1914) был патриотом России и тюркских народов страны. Эти черты позволяли ему публично выражать свое мнение и ратовать за лучшую жи
В статье рассматривается влияние революционных событий 1917 г. на жизнь уездного города Чистополя с целью выявления особенностей и характерных черт.