Л. Усманова. «Тюркские» связи японского лингвиста Хаттори Сиро

Рубрика:
Тип статьи:
Научная статья
Язык статьи:
Русский
Дата публикации:
15.11.2010
Статья представлена в издании
Гасырлар авазы - Эхо веков 3/4 2010

«Тюркские» связи японского лингвиста Хаттори Сиро

К сожалению, мы до сих мало знаем о том, как исторически развивалась тюркология в странах Восточной Азии в целом и в Японии, в частности. Во многом это связано с тем, что период бурного развития тюркологии и арабистики в этой стране пришелся на 1930-е гг., традиционно считающиеся темным временем японской истории, о котором стараются не вспоминать. Однако именно тогда в Японии были основаны научные школы, а в университетах начато регулярное преподавание языков Центральной Евразии.

Одним из основателей изучения языков урало-алтайской языковой группы и в целом лингвистики, как области науки, в Японии является профессор Хаттори Сиро* (1908-1995), чей 100-летний юбилей довольно широко отмечался в 2008 г. Всемирно известный японский лингвист, почетный профессор Токийского университета, возглавлявший Японское лингвистическое общество, за свою научную и преподавательскую деятельность в 1983 г. был награжден японским императором высшей наградой страны, присуждаемой за достижения в области культуры, — орденом Восходящего Солнца. В том же году Международное общество алтаистики присудило ему золотую медаль за достижения в области лингвистики. Сочинения Хаттори Сиро по алтаистике составляют четыре тома — «Исследования алтайских языков. Избранные статьи Сиро Хаттори» (Токио, 1986-1993). В них имеются статьи о татарском языке.

Хаттори Сиро родился в городе Камеяма префектуры Мияги. В 1931 г. он закончил отделение лингвистики филологического факультета Токийского императорского университета. Еще в школьном возрасте он увлекся проблемой происхождения японского языка, ставшей затем главной темой его научных исследований. С целью изучения языков урало-алтайской группы, к которой принадлежит и японский язык, после окончания университета в 1933 г. уехал в Маньчжурию, получив трехлетний грант Японского общества поддержки науки. Живя в Маньчжурии, он выучил монгольский, бурятский и татарский языки, практиковался в русском и английском. Уроки татарского языка брал в Харбине у известного татарского поэта-эмигранта Хусаина Габдюшева, который был другом профессора Стамбульского университета Р. Арата, а затем проживал в доме татарского купца Агеева в Хайларе. Именно в этой семье он встретил свою будущую жену Магиру*.

Если представить себе всю сложность политической ситуации в то время и отношение к иностранцам в самой Японии, нетрудно догадаться, что женитьба на дочери простого татарского эмигранта из России для перспективного выпускника Токийского императорского университета очень смелый поступок. Однако, помимо романтических причин, существовала и вполне идеологическая. Семья Мухаммедшаха Агеева была активным участником татарского национального движения в эмиграции, которое поддерживалось Японией. В академической и военной среде существовало мнение об одних корнях происхождения японской и тюркской наций, таким образом, японцы рассматривали тюрок в определенной степени родственным им народом.

Несмотря на то, что Магире пришлось уехать в 1936 г. в Токио, где у нее родилось впоследствие трое детей**, она поддерживала постоянную связь с семьей и регулярно получала эмигрантские издания, включая газету «Милли Байрак» — орган тюркской эмиграции на Дальнем Востоке, выходившей в Мукдене с 1936 по 1945 г. Благодаря профессору Хаттори и его жене этот уникальный источник информации о жизни тюркских эмигрантов из России сохранился почти в полном объеме до настоящего времени***.

Хаттори Сиро, как отмечалось, знал несколько языков. Это дало ему, как ученому, возможность более глубоко, чем другим, понять возникновение того или иного произношения в японском языке. Он первым подтвердил сходство японского и окинавского языков, а также выяснил происхождение старомонгольского языка, чему была посвящена его докторская диссертация по филологии, защищенная в 1943 г. в Токийском императорском университете. Имя профессора Хаттори знает практически каждый японец, более или менее интересующийся историей возникновения родного языка. К сожалению, имя этого человека, так много сделавшего для алтаистики и тюрковедения в целом, до сих пор малоизвестно. Надеюсь, что настоящая статья станет первой попыткой привлечь внимание российских исследователей к трудам этого ученого.

 

Из статьи Хаттори Сиро 1935 г. «Лингвистические исследования в Маньчжурии. Из окна с двойным стеклом, покрытого инеем. Часть 2»

[...] Харбин к тому же — большой интернациональный город. Хотя это и несколько преувеличено, но говорят, что здесь можно увидеть человека любой расы мира. Однако в действительности объектов для изучения алтайских языков было меньше, чем я предполагал. И монголы есть. И башкиры, и киргизы, и тюрки есть. Однако среди языков, которые удалось наблюдать, свободно используемых в качестве языка повседневного общения, кроме татарского, как уже сказал выше, других языков нет. Я приехал впервые в Харбин в ноябре прошлого года, собирался остановиться весной в Хайларе, но из-за серьезной болезни слег в больницу в апреле, и не смог избежать неожиданного обучения, которого бы следовало избежать после болезни, у учителя татарского языка Хусаина Габдюша, 33-летнего молодого национального поэта, с великолепно тонким чувством языка, дающего четкие ответы на вопросы, которые затрагивали различные темы и внесшего в мои записи по грамматике татарского языка такое большое количество исправлений, что в конце концов мое пребывание растянулось до середины октября, и в целом я провел в Харбине 11 месяцев. Однако ценность исследования алтайских языков намного выше в Хайларе. Здесь же есть и хорошая возможность практики русского языка. В первом доме, где я остановился, жил 18-19-летний прекрасно знающий английский язык молодой человек, студент политехнического университета. Мне очень повезло, что он иногда, почти сердясь, поправлял одну за другой любые мои ошибки в грамматике и произношении. Но и за пределами дома я получал подобную практику языка, это был первый в жизни богатый на удары опыт использования иностранного языка. Благодаря этому, в отличие от английского языка, которому обучался с детства, я получал удовольствие не только от ежедневного общения, но и от мысли, что чувствую врожденную способность к совершенствованию разговорного языка. И собираюсь в будущем, в случае если будет время, попробовать написать практический учебник-разговорник для старо-монгольского и других языков. На мой взгляд, с этой точки зрения существует очень мало учебников по современной разговорной речи, не говоря уж об академических учебниках по грамматике. Кроме того, для меня стал ценным опыт проведения исследования, в том числе лингвистического, русского языка, который полностью отличается по структуре от алтайских языков. Коротко говоря, 11-месячная жизнь в Харбине имеет для меня огромную ценность в разных смыслах. [...]

Hattori Shiro. Hitokoto gogakusha no dzuisou*. – Tokyo, 1992. – P. 14-20.

 

Публикацию и перевод с японского подготовила

Лариса Усманова,

доктор социологии

 


* Используется японский порядок написания имен: сначала фамилия, потом имя.

* Магира Агеева родилась в 1912 г. в д. Нагур (русское название Подгорный Шуструй) Краснослободского района Пензенской области, на родине отца. Мать происходила из д. Татарский Юник Тамбовской области. В августе 1916 г. семья Агеевых переехала в Хайлар, а после Второй мировой войны эмигрировала в Турцию. Магира скончалась в 1999 г. в Токио.

** Дети Магиры Агеевой и Хаттори Сиро живы и проживают в Токио.

*** После смерти Хаттори Сиро, а затем и его жены архив ученого был передан университету префектуры Симанэ, где в архиве Урало-алтайских языков хранятся оригинальные выпуски этой газеты и другие материалы, издаваемые тюркской эмиграцией, как например школьные учебники.

* Случайные мысли лингвиста в несколько слов.

Другие статьи
Поэма. Перевод с татарского языка Николая Переяслова
Советская социальная педагогика и нацистская система взрастили совершенно разные типы нового поколения: поколение патриотов с одной стороны, и поколение агрессоров — с другой. В эт
В очерке писателя Л. Хамидуллина повествуется о жизненном и боевом пути уроженца г. Казани, Героя Советского Союза Федора Баталова.
В первые же дни после начала вторжения получили мобилизационные предписания молодые актеры К. Гильманов, Ф. Халитов, Н. Гайнуллин, М. Надрюков, художник М. Сутюшев. Ушли на фронт
Статья Ш. Мустафина посвящена боевому прошлому и мирной жизни разведчицы и партизанки Ч. Загировой. В публикации представлены воспоминания Ч. Загировой о своем отце — старшем полит
Ко времени начала Великой Отечественной войны на территории Казанского Кремля был сосредоточен целый ряд органов государственной власти и управления. С началом войны были образован