Валиуллин Т. Р. Надписи, зарубки, меты на народных иконах Казанской губернии во второй половине XIX – начале XX в.

Тип статьи:
Научная статья
Язык статьи:
Русский
Дата публикации:
15.06.2021
Приобрести электронную версию:
0 руб.
Статья представлена в издании
Гасырлар авазы - Эхо веков 1 2021
Ознакомительная часть статьи

История иконного дела и его бытования на территории Казанского края остается малоизученной. Это связано с рядом объективных причин. Хотя открытие древнерусской иконы по праву принадлежит XX столетию, тема «поздней» региональной иконы не вызывала широкого научного интереса и, отчасти вследствие сложившейся идеологической ангажированности, оставалась за периферией серьезных изысканий. Но и до революции 1917 г. ученое сообщество, за редким исключением, практически игнорировало изучение современных народных образов, а исследования иконописного промысла XIX – начала XX в. носили в большей степени остаточный и статистический характер.

Между тем, именно надписи на иконах позволяют выявить особенности этой специфической «промышленности», когда объектом изучения выступают так называемые расхожие среди населения образы.

В данной статье рассмотрим несколько икон с «профессиональными» отметками и надписями, определяющими географию и историю их бытования на территории Казани и Казанского края, а также предпримем попытку их расшифровки.

Подобные оставленные на оборотной стороне образов граффити, исследование которых проводили в своих работах А. В. Насонова, Н. А. Замятина, Н. В. Гаврилова, Ю. Н. Мануйлов, В. П. Ершов, часто встречаются на поновленных иконах, либо полностью записанных мастерами-одиночками или в ремесленных мастерских, иногда с сохранением лишь старого иконного щита (деревянной основы). К этой категории можно отнести икону св. мученика Христофора, ныне находящуюся в собрании Этнографического музея Казанского федерального университета.

Надпись на небольшой наклейке на оборотной стороне свидетельствует о дарственном характере поступления иконы. Согласно надписи, в 1916 г. известный тюрколог и коллекционер Н. Ф. Катанов1 передал этот памятник в собрание (возможно, древлехранилище) Общества археологии, истории и этнографии при Казанском императорском университете. Возможно, помимо не вполне традиционной особенности извода псоглавца2, характерного для «поздних» образов мученика, изображенного в молении перед Спасителем в небесном сегменте в левом углу средника, Н. Ф. Катанову также показалась интересной среда происхождения и бытования этого сакрального предмета. В XVIII в. указом Святейшего Синода от 21 мая 1722 г. о запрещении икон, «противных естеству, истории и самой истине», образы св. Христофора в кинокефальном обличии подверглись запрету, а существовавшие претерпели частичное исправление путем «очеловечивания» лика. К примеру, после 1746 г. песья голова Христофора была перешита на человеческую на пелене 1660-х гг., происходившей из мастерской Анны Ивановны Строгановой3. Однако традиции древней зооморфной иконографии сохранились в среде старообрядцев. Поскольку ревнители «древлего» благочестия в вопросах иконографии игнорировали воспрещения официального священноначалия, именно к старообрядческому кругу памятников относится большинство сохранившихся икон с изображением мученика Христофора4. Но этот образ в один ряд с ними поставить нельзя хотя бы из-за «синодального» надписания контрактуры имени Христа через восьмеричную «И» перед десятеричной «I»5. Возможно, это всего лишь допущенная небрежность, которая в целом не характерна для мастеров-староверов (или мастеров, пишущих для староверов), особенно в краеугольных вопросах новообрядческого «стягивания» имени. Но история знает примеры путаницы с изображением старообрядческих символов евангелистов на иконах, происходивших из кустарных «народных» мастерских. Об изготовлении образа в одной из них можно судить по явной «ремесленности» исполнения, довольно примитивной художественной манере и отсутствию дорогостоящих материалов. Однако в данном случае историко-культурное значение памятника компенсирует художественное.

Если обратиться к процарапанным разновременным граффити на обороте иконы, то очевидно, что изображение мученика Христофора не первое, причем образ поновляли не один раз. Надпись «скорбящу позолоту» говорит о том, что ранее на этой доске писали (или собирались) писать образ Богородицы «Всех скорбящих Радость»6, причем по золотому фону (наиболее вероятно, имитируя сусальное золото, покрыв лаком серебристый металл)7. Имя заказчика или хозяина иконы можно расшифровать – это Митрий (Дмитрий) Иванов. Образ Богородицы «Всех скорбящих Радость» почитался как «спасительный от клеветы», перед ним также молились при неизлечимых болезнях, которые, возможно, постигли кого-то из семейства Иванова. Затем по каким-то причинам (к примеру, смена владельца) икону записали. Надпись с противоположной стороны «Услон Нижний Фектисте Самоновой» говорит имя и местожительство уже нового владельца-заказчика. Несмотря на то, что в XIX в. значительную часть населения Нижнего Услона составляли старообрядцы белокриницкого и федосеевского согласий, образ мученика Христофора был написан хотя и с ориентацией на старообрядческую иконографию, но уже для приверженца единоверия или официальной церкви.

Чуть ниже имеются обрывки «профессиональной» записи: «чк ф нову перменить… потемн… вершков», их удалось расшифровать. Это установка иконописцу поменять фон иконы на «чеканный», сделать его «потемнее» и, что наиболее вероятно, сам деревянный щит могли или собирались опилить до нужного размера. Такое случалось нередко, хотя бы для того, чтобы подогнать под имеющийся киот.

Таким образом, с помощью граффити на обороте, при правильном их прочтении и истолковании, можно получить немало ценной информации, прежде всего об истории создания иконы. Если изображение на лицевой стороне не совпадает с отметками на обороте, как в случае с иконой св. мученика Христофора, а письмо по всем признакам является старым, значит, заказ мог измениться. Как отмечает И. Л. Бусева-Давыдова, чаще всего это происходило в связи со сменой владельца или с каким-либо памятным событием или празднеством, и поэтому доску могли использовать вторично8.

Смысловое значение имели простонародные выражения, сокращения или обрывки слов. К примеру, слово «полница», процарапанное на обороте, было командой к написанию образа «Воскресения – Сошествия во ад», окруженного клеймами двунадесятых праздников, а на оборотной стороне богородичных образов оставляли соответственные начертания «казанску», «скорбящу», «неопалиму». Подобными терминами обозначались различные иконографии. Некоторые особенно почитаемые в крестьянской среде образы, такие как «Чудо Георгия о змие», «Чудо о Флоре и Лавре с Власием и Медостом», М. В. Алпатов связывал с тем, что именно в них проявились народные идеалы, «сказала свое слово “земледельческая Русь”»9. Данные образы обозначались на обороте чаще как «Егорий на коне», «Флоры с конями» или просто «Флоры». Известно, что к молитвам мучеников Флора и Лавра прибегали ямщики, лошадники и конезаводчики. Поэтому в Ямских слободах города Казани почти каждая церковь имела придел во имя этих святых, как покровителей лошадей10.

Н. В. Гаврилова отмечает, что помимо сюжетов, на обороте оставляли требования к иконописцам-поновителям, которые звучали так: «лутчей работ», «полюднее», «лицы подробнея», «полаты получи», «темну краску», «чаканы поля», «каймы цыровать», «поля позолот» и т. д.11 Буквы «чин» или «чи» обозначали «чинку» – указание иконописцу «чинить» (реставрировать) икону по оставшейся старой живописи, «фп» – отметка позолотить или править фон, либо указание на «фон поднебесный», «чкф» – указание на чеканку фона.

То же относится к пометкам, касающимся заказа оклада. На обороте иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», помимо надписи: «Устинье Герасимовне Неопалиму позолоту при… Устинью Матрену Марью преподобную на полях Cобачей переулок дом купца Рошкова старушке Устинье Герасимовне», свидетельствующей о происхождении заказа и адресе проживания заказчика, видна установка мастеру-серебрянику или ювелиру: «ризу посеребрить и венец позолоч…». Надпись на оборотной стороне иконы полностью соответствует образу с приписными святыми на полях: тезоименитой заступницы (заказчицы иконы) мученицы Иустины, а также мученицы Матроны Солунской и преподобной Марии Египетской – патрональными святыми, скорее всего, родственников Устиньи Герасимовны, проживавших вместе с ней в доме купца Рожкова в Собачьем переулке Казани. Наиболее вероятно, что хозяйка, боясь пожаров, которые в «деревянном» городе носили стихийный характер, заказала написать образ Божией Матери «Неопалимая Купина», который должен был сохранить ее близких и жилище от бедствия.

На обороте Казанской иконы Богородицы, происходящей из с. Печищи, помимо разновременных надписей, фиксирующих географию бытования иконы, также есть установка мастеру: «казанску ризу чекану венец кругли золоти», т. е. изготовить чеканный оклад на Казанскую икону Богородицы с позолоченным венцом.

В случае, когда живописный слой сильно пострадал, а оклад иконы не сохранился, граффити позволяют представить первоначальный вид образа, например, на четырехчастной иконе из д. Пановка. Надпись «Пановка Степану Перфилову написать Спаса Николу Зосиму Саватия и убрать в киот резбу фольгову» уже практически не нуждается в расшифровке. Икону, по-видимому, украсили недорогим окладом, изготовленным из фольги, и убрали в киот.

Оборот иконы также являлся привычным местом для фиксации расчетов в цепочке хозяин (заказчик) – торговец – мастер (иконописец). Поэтому, помимо очевидных надписей и сокращений, на оборотной стороне иконы встречаются особые знаки, также нацарапанные острым предметом (писалом или гвоздем). Обычно это один или несколько кругов с крестами внутри или вертикальные полоски, иногда перечеркнутые горизонтальной чертой. В научной литературе они чаще всего встречаются под названиями «меты» или «метки». Некоторые исследователи, включая Ю. Н. Мануйлова, определяют их как счетную систему, подобную той, что использовалась в Древней Руси, где было принято сотни обозначать кругами, десятки – черточками, а единицы – точками12, поскольку рисуночное «протописьмо» славян с символическими счетными знаками благополучно дожило в народной крестьянской культуре до Нового времени. А. Я. Ефименко еще в 1877 г. отмечала, что аналогичные платежные методы и приспособления существовали у народов севера, где «документом» служило деревце длиною в четверть аршина, но с несколько иным поминальным обозначением: десятков рублей крестиком, пяти рублей – минусом, четырех первых единиц – палочками, копеек – точками13. Однако, если у торговцев и ремесленников-«богомазов» под знаками скрывалась стоимость работ за написание и поновление (запись) иконы, можно предположить, что таким же образом в разных местах оборота фиксировалась определенная нумерация для соблюдения порядка и очередности исполнения работ, и ставились отметки о преждевременной или своевременной оплате заказа (перечеркивающие меты). Существует также иная, подкрепленная примерами и доводами позиция, опровергающая числовое значение и определяющая эти знаки в качестве самого жестокого реставрационного «приговора», вынесенного для старого образа. Круг, перечеркнутый крестом, считался признаком спемзовывания, когда при записи стирался или удалялся механическим путем, полностью или частично, вплоть до левкаса или иконной доски, первоначальный слой живописи, чаще всего по причине его неудовлетворительной сохранности. Иконописцы зачищали и выравнивали поверхность пемзой, т. е., спемзовывая старую краску, они добивались лучшего ее сцепления с новой краской. Именно иконники принимали окончательное решение о степени вмешательства в живопись, принимая во внимание указания на обороте.

Кроме «профессиональных» отметок для иконописца, на некоторых иконах существовали знаки иного рода и значения. Варианты исконных владельческих помет рассматривали исследователи А. Я. и П. С. Ефименко14, которые, занимаясь изучением особенностей народного юридического быта, выделили так называемые знаки собственности. На первых порах подобные обозначения имели два основных варианта: одни состояли из начальных букв имени и фамилии домохозяина, другие – из совершенно оригинальных начертаний и вырезок. Последние имели, по большей части, вид или простых прямых линий, или линий ломаных, чаще перекрестных15. П. С. Ефименко отмечал, что знаки собственности в народе назывались пятнами, знаменами, метками (или отметками), рубежами (от слова «рубить») или просто клеймами (домовыми, жердяными, заручными, своеручными в зависимости от употребления). Каждое отдельное пятно редко носило у русских крестьян, в отличие от инородцев, особое самостоятельное название, как, например, крест, сорочья лапа, воронья лапа, покой (в виде буквы П) и т. д.

Возможно, имевший свой знак домохозяин также мог ставить отметки на принадлежащих ему вещах, в том числе на иконах. Все это делалось потому, что часто по домам «на промен икон» ходили не сами иконописцы и представители артелей, а «профильные» торговцы – офени, коробейники – и «непрофильные» – прасолы и щетинники. Последние, внушая крестьянам, что от «доброписания спасения не бывает», тем самым стимулировали спрос на свою «бюджетную» продукцию16 и, кроме продажи, набирали заказы на поновление старых, плохо сохранившихся или потемневших от времени образов17. Поскольку после реставрации иконы разносили обратно по домам тоже они, случалось, что единственным опознавательным признаком исправленного образа выступала доска, за исключением случаев, когда из-за ветхости требовалось стесать ее видимый верхний оборотный слой, порой укрепив при этом дополнительными шпонками. Поэтому, чтобы избежать путаницы, ставились хозяйские знаки, которые вместе с «географическими» отметками и указаниями для иконописцев процарапывались для видимости, поскольку тыльная сторона иконной доски обычно тонировалась по завершении работ18.

Таким образом, так называемые граффити, меты или зарубки при своей относительной краткости и условности заключают в себе много информации. Если, в первую очередь, это топонимические сведения и данные о заказчиках или владельцах икон, то похожие, но не всегда имеющие один и тот же смысл, «профессиональные» торговые отметки и владельческие знаки сообщают нам о видах работ (реставрации, поновления), проведенных с иконой, и их стоимости, помогают воссоздать иконографию, если образ неопознаваем из-за того, что живопись сильно пострадала, а также получить информацию об изготовлении для иконы дополнительных украшений в виде оклада или киота.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Николай Федорович Катанов – председатель Общества археологии, истории и этнографии в 1898-1914 гг.

2. На представленной иконе образ св. мученика изображен с лошадиной головой (см.: Гущина Е., Сергеева К., Немтинова В. Традиционное искусство русского народа из собрания Этнографического музея Казанского университета // Искусство русского народа: каталог выставки. – Казань, 2014. – С. 58). Интересно, что на саккосе «строгановской работы» митрополита Казанского Лаврентия, находившемся в кафедральном Благовещенском соборе, имелось изображение мученика Христофора также с конской головой (см.: Церковные древности Казанского кафедрального собора // Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской духовной академии на 1916 год. – Казань, 1916. – № 27/28. – С. 643).

3. Вклад. Художественное наследие Строгановых XVI-XVII вв. в музеях Сольвычегодска Пермского края. – Пермь: Пермская государственная художественная галерея, 2017. – С. 456.

4. Найденова Д. В. Особенности почитания святого Христофора на Руси и иконография мученика в искусстве старообрядчества // Актуальные проблемы теории и истории искусства: сб. науч. статей. – СПб., 2017. – Вып. 7. – С. 473.

5. Пивоварова Н. В. Старообрядческая икона в историко-культурном контексте XVIII – начала XX в.: опыт систематического анализа. – М., 2018. – С. 217.

6. В старообрядческой среде этот образ Пресвятой Богородицы часто именуют «Всем скорбящим Радость».

7. О. Ю. Тарасов отмечал, что во Владимирских иконописных селах (Мстера, Палех, Холуй и др.) золото имитировали и листами серебра и олова, которые после наложения на фон иконы покрывали специальным спиртовым лаком – отваром из лесной ягоды крушины или шафрана (см.: Тарасов О. Ю. Икона и благочестие. Очерки иконного дела в императорской России. – М., 1995. – 496 с.).

8. См.: Бусева-Давыдова И. Л. Сим образом благословлен ковровский купеческий сын: о чем рассказывают надписи на иконах? // Антиквариат: предметы искусства и коллекционирования. – М., 2006. – № 11(42). – С. 30-40.

9. Алпатов М. В. Древнерусская иконопись. Early Russian icon painting. – М.: Искусство, 1984. – С. 14.

10. Малов Е. А. Историческое описание церквей города Казани. – Казань, 1884. – Вып. 1. – С. 108.

11. Гаврилова Н. В. Надписи XVIII-XIX вв. на иконах Саратовского края // Русская поздняя икона от XVII до начала XX столетия: сб. статей. – М., 2001. – С. 225-226.

12. Мануйлов Ю. Н. Надписи на иконах // Антиквариат: предметы искусства и коллекционирования. – М., 2013. – № 7-8 (108). – С. 21.

13. Ефименко А. Я. Народные юридические обычаи лопарей, корелов, самоедов Архангельской губернии. – СПб., 1877. – С. 204.

14. А. Я. и П. С. Ефименко – исследователи русской народной жизни, преимущественно великорусского и малорусского обычного права. Александра Яковлевна (урожденная Ставровская) со своим мужем Петром Саввичем Ефименко на основании тщательного изучения собранного ими материала осветили целый ряд явлений обычно-правовой и бытовой жизни русского народа.

15. Ефименко П. С. Юридические знаки // Журнал Министерства народного просвещения. – СПб., 1874. – Ч. CLXXV. – С. 57.

16. Айналов Д. В. История русской живописи с XVI в. по XIX в. – СПб., 1913. – Вып. 1. – С. 44.

17. Покрывной защитный слой олифы сильно темнел в течение полувека (см.: Реставрация станковой темперной живописи / Под ред. В. В. Филатова. – М., 1986. – С. 37).

18. Там же. – С. 21.

Для получения доступа к полному содержанию статьи необходимо приобрести статью либо оформить подписку.
0 руб.
Другие статьи
На примере Лаишевского уезда рассматривается функционирование наиболее распространенного типа школ второй половины XIX – начала XX в. – земских.
На основе ранее изданных работ и архивных документов, раскрывается вклад фабрикантов Дебердеевых, проживавших в с. Пенделка Кузнецкого уезда Саратовской губернии, в развитие школьн
Данное исследование посвящено теме домашних краж, совершенных женщинами, работающими в услужении на территории Таврической губернии конца XIX – начала XX в.
В статье обобщается накопленный материал о деятельности общественных организаций, созданных специально для оказания помощи населению Казанской губернии, пострадавшему от неурожая и
Джордж Фрост Кеннан является одним из ярких представителей эпохи «Холодной войны». В статье автор рассматривает эпизод посещения Казани известным американским дипломатом, которое с
Статья посвящена изучению нескольких эпизодов из парадной истории российского самодержавия – посещений Казани в 30-х и начале 70-х гг. XIX в. наследником престола, а затем императо