Ю. Н. Гусева. Первый циркуляр Восточного отдела ГПУ: советские спецслужбы и национально-конфессиональная политика советского гос

Статья представляет собой публикацию машинописной копии первого циркуляра Восточного отдела ГПУ (1922-1930) – контрразведывательного и разведывательного органа в структуре Государственного политического управления (ГПУ-ОГПУ). Восточный отдел ГПУ представлял собой первое и единственное в российской истории, специально созданное подразделение отечественных спецслужб, занимавшееся сбором, анализом данных и воздействием на нехристианское (мусульманское, буддийское, носителей традиционных воззрений), нерусское (преимущественно тюркоязычное ввиду его численного доминирования) население страны и сопредельных стран Востока. Циркуляр обозначал основные векторы деятельности образованной структуры, намечал базовые идеологические и практические формы работы. Изучение подобных документов показывает, что в своей работе Восточный отдел ГПУ твердо опирался на общепартийные установки, делая ставку на изучение, агитацию, разложение и изоляцию национально-религиозных лидеров «туземных» окраин.
ARTICLE TYPE:
Научная статья
ARTICLE LANGUAGE:
Русский
PUBLICATION DATE:
30.07.2019
Purchase an electronic version:
0 rub
Статья представлена в издании
Гасырлар авазы - Эхо веков 1 2019
Ознакомительная часть статьи

Аннотация

Статья представляет собой публикацию машинописной копии первого циркуляра Восточного отдела ГПУ (1922-1930) – контрразведывательного и разведывательного органа в структуре Государственного политического управления (ГПУ-ОГПУ). Восточный отдел ГПУ представлял собой первое и единственное в российской истории, специально созданное подразделение отечественных спецслужб, занимавшееся сбором, анализом данных и воздействием на нехристианское (мусульманское, буддийское, носителей традиционных воззрений), нерусское (преимущественно тюркоязычное ввиду его численного доминирования) население страны и сопредельных стран Востока. Циркуляр обозначал основные векторы деятельности образованной структуры, намечал базовые идеологические и практические формы работы. Изучение подобных документов показывает, что в своей работе Восточный отдел ГПУ твердо опирался на общепартийные установки, делая ставку на изучение, агитацию, разложение и изоляцию национально-религиозных лидеров «туземных» окраин.

Abstract

The article is a publication of a typewritten copy of the first circular of the Eastern Department of the State Political Directorate (1922-1930), a counterintelligence and intelligence department of the State Political Directorate (GPU-OGPU). The Eastern Department of the GPU was the first and the only, a specially created department of the domestic intelligence services being in charge of collecting and analyzing data and influencing the non-Christian (Muslim, Buddhist, traditional beliefs followers), non-Russian (mostly Turkic) population of the country and bordering countries of the East. The circular specified the main directions of the formed structure activities, outlined its basic ideological and practical forms of operation. Studying of such documents shows that the Eastern Department of the GPU worked on general party ideas with a focus on study, agitation, decay, and isolation of the national-religious leaders of the «native» suburbs.

Ключевые слова

Востоковедение, ислам в Советской России, советская национальная политика, Государственное политическое управление, Объединенное государственное политическое управление, Восточный отдел ГПУ, Я. Х. Петерс, история отечественных спецслужб.

Keywords

Oriental studies, Islam in Soviet Russia, Soviet national policy, State Political Directorate, Joint State Political Directorate, Eastern Department of the GPU, Ya. H. Peters, history of Soviet intelligence services.

 

В 2007 г., в Нижнем Новгороде, впервые были опубликованы документы Восточного отдела ОГПУ. Сборник, содержащий сведения о тактике советских органов госбезопасности в «мусульманском» вопросе, был подготовлен к печати известными востоковедами Д. Ю. Араповым и Г. Г. Косачем1. В своей вступительной статье крупный публикатор источников по истории советского ислама, Дмитрий Юрьевич Арапов (1943-2015), сетовал: «К сожалению, в существующей литературе содержатся лишь самые общие и весьма отрывочные сведения о “восточном” направлении в деятельности советских спецслужб на раннем этапе их существования. Эта, несомненно, интересная тема еще ждет своих будущих исследователей»2. В 2010 г. им были выпущены два интересных и информативных документальных сборника, с извлеченными из центральных государственных архивохранилищ копиями документов Восточного отдела ОГПУ и других государственных органов3. Содержательно они затрагивали исключительно «исламскую» составляющую советской государственной политики и в части Восточного отдела представляли собой «информационные справки и сводки сведений о “внутреннем” исламе… и отчеты о делах “внешнего” исламского мира…»4. Сформированный усилиями известного востоковеда справедливый взгляд на Восточный отдел ОГПУ как на один из ключевых органов, определявших «мусульманскую» политическую повестку дня, доминирует в современной историографии.

Однако понимание более широкой роли этой структуры в государственном строительстве было доступно самому Д. Ю. Арапову, который опубликовал редко цитируемый, но от этого не менее значимый в научном плане, документ Российского государственного архива социально-политической истории со вступительной статьей и комментариями. Им было введено циркулярное письмо № 6 Восточного отдела от 25 июня 1923 г., которое «намечало задачи деятельности территориальных чекистских структур в реализации решений XII съезда РКП (б) по национальному вопросу»5.

Публикуемый нами документ – циркулярное письмо № 1 Восточного отдела ГПУ – представляет безусловную научную ценность, как минимум, по двум обстоятельствам: 1) он проливает свет на историю советских спецслужб в период их становления и формирования «восточного» вектора их контрразведывательной и разведывательной деятельности; 2) демонстрирует механизм выработки внутригосударственных решений и практик по проблемам национально-религиозного развития в период формирования единого союзного пространства. Руководитель Восточного отдела Яков Христофорович Петерс6 имел к его созданию самое непосредственное отношение.

 

Восточный отдел ГПУ-ОГПУ и механизмы советского нациестроительства

Пророчество В. И. Ленина о том, что «Восток принесет мировую революцию», равно как и удержание полиэтничных территорий с преимущественно мусульманским населением (Волго-Урала, Крыма, Северного Кавказа, Средней Азии), во многом предопределили «географию» и содержание работы специалистов нарождающейся системы советской разведки и контрразведки.

Курс на мирное хозяйственное строительство, формирование и укрепление союзной формы государственности, взятый РКП(б) после острой фазы гражданской войны, подталкивал руководство страны к более системной работе в отношении национальных групп, элит, движений и организаций. Приказом ГПУ № 98 от 2 июня 1922 г. был сформирован Восточный отдел, работники которого разрабатывали тему сдерживания национально-религиозных притязаний нерусских народов (задачи контрразведки), а также занимались вопросами ведения разведки на сопредельных, неевропейских, территориях (сфера внешней разведки)7. Судя по сохранившимся в фондах Центрального архива ФСБ России документальным свидетельствам, приоритетным направлением его работы на всем протяжении существования с 1922 по 1930 г. оставалась контрразведывательная деятельность, и публикуемый документ являет собой тому яркое подтверждение.

Восточный отдел ГПУ-ОГПУ мыслился ее создателем и руководителем – Яковом Христофоровичем Петерсом – не как замкнутая, самодостаточная организация, а как одно из звеньев в общей цепи государственных и партийных структур, ведущих работу в этом направлении. Он неоднократно подчеркивал, что ни один государственный орган сам по себе не в состоянии решить масштабные государственные задачи по «продвижению» революции на Восток и «успокоению туземных окраин»8.

Петерс четко обозначил границы деятельности нового отдела внутри самой системы ГПУ-ОГПУ, подчеркивая важность внутриведомственного обмена информацией (с секретным и контрразведывательным отделами, которые занимались, кроме прочего, разработкой «национальной контрреволюции», проведением совместных оперативных разработок) и координацией действий и взаимодействием с местными советскими и партийными организациями9. Ставка на «самую тесную и контактную» работу с партийными органами в центре и на местах резонно объяснялась и остротой переживаемого политического момента, определяющей ролью партии в событиях революции и гражданской войны, а также важностью получения информации с мест. Кроме того, Восточный отдел ГПУ, как и всякое подразделение советских спецслужб, был порождением партийной системы: партийные постановления, циркулярные письма и прочие большевистские инициативы играли в ее организации и деятельности ключевую роль10.

Взаимовыгодность подобного сотрудничества, по мысли Петерса, заключалась в том, что Восточный отдел ОГПУ сможет помочь парторганизациям на местах в достижении целей советской национальной политики путем информационно-аналитического сопровождения их работы: через рассылку информационных, циркулярных материалов и ежемесячных обзоров о ситуации на «восточных окраинах» и внутрироссийских территориях. Местные парторганизации, в свою очередь, смогут давать первичные сведения об истории и современном положении национальных движений и их лидеров.

Широта и многопрофильность задач ставила его работников в непростые условия, серьезно усугублявшиеся правовым вакуумом и дефицитом кадров, характерным для первых лет становления советской власти. Как отмечал Я. Х. Петерс в следующем циркулярном письме № 2 в ноябре 1922 г., работники спецслужб имели только «очень смутные» представления о признаках «национальной контрреволюции», поэтому «чекистская работа по-прежнему характеризуется неспособностью разобраться в различных течениях и группировках и отличить действительную контрреволюцию даже от вполне законных национальных стремлений, неумением изыскать целесообразные методы подхода к ним…»11.

Объективная ситуация была такова, что работники спецслужб оценивали события в среде нерусских народов, транслируя известные им схемы и подходы, апробированные на партиях и организациях центральных регионов России. Как и в случае с другими государственными структурами нарождающейся Советской России, изначально в основу работы Восточного отдела ГПУ были положены подходы партийной работы, выросшие из конкретики жизни и практической деятельности большевиков среди преимущественно русского населения. Вот, на что обращал внимание коллег и партийных лидеров Я. Х. Петерс, подчеркивая непригодность этих шаблонов в работе с народами Востока12.

Ситуация драматически усугублялась тем, что советские специальные службы в данный исторический период вели борьбу с контрреволюцией, не имея ни разработанной нормативно-правовой базы, ни сформулированного понятия «контрреволюции», а руководствовались «пролетарским чутьем, совестью и интересами коммунизма», подменяя ими правовые нормы13. Очевидно, что еще большее затруднение у контрразведки вызывало понимание сущности «национальной» и «религиозной контрреволюции», поэтому в практической деятельности сотрудники советских спецслужб толковали эти понятия совершенно произвольно. Все это впоследствии привело руководителя восточного отдела к пониманию важности системной аналитической работы с опорой на научную базу в том виде, которая ему и современникам была доступна.

В новом контрразведывательном подразделении было крайне мало не только сотрудников, которые знали бы специфику работы на местах, но и владевших национальными языками. Кадровые проблемы решались в основном путем перевода людей из территориальных подразделений в Москву. Учитывая яркую биографию Якова Христофоровича и опыт руководства полномочным представительством в Туркестане (с августа 1920 по ноябрь 1921 г.), практику партийной деятельности, вполне объяснимо, что вскоре после его перевода в Москву, в центральный аппарат направились его бывшие коллеги из Ташкента. Заместителем Петерса в 1922 г. стал его туркестанский товарищ – Стырне14; позднее были переведены в Москву – Эйхманс15, Дьяков16, Аллахвердов17.

Подходя к реализации намеченных целей со свойственной ему обстоятельностью, учитывая общие партийные установки в отношении «восточной» национально-религиозной тематики, в своих первых циркулярах Яков Петерс пытается наладить стройную схему работы, способную обеспечить движение к главной цели – к победе над «контрреволюцией во всех ее формах и проявлениях»18. Методы ее достижения предельно четко прописаны в публикуемом документе: выявление всех национальных партий, групп, движений и изучение условий их влияния на людей, анализ предыстории и современной обстановки в национально-религиозной сфере, агитационная работа по разъяснению истинных мотивов работы «национальной и религиозной контрреволюции», «разложение» и «изоляция» влиятельных антисоветски настроенных лидеров и, наконец, устранение «колонизаторского» подхода в работе, когда русские коммунисты не понимают национально-религиозной специфики и не считаются с ней19.

Обратим внимание на узловые, с точки зрения Восточного отдела ГПУ, установки, которыми должны были руководствоваться Полномочные представительства ГПУ-ОГПУ в регионах (именно на них возлагались основные задачи работы с национальными и религиозными организациями народов Востока), которые сводились не столько к жесткому администрированию, сколько к задаче предупреждения возможных эксцессов. Со страниц циркуляра неоднократно звучит призыв к «особенно тактичной» работе с «национальными и религиозными формами контрреволюции»20. Заметим, что призывы Петерса к «тактичности» могли быть услышаны в центре и на местах до того момента, пока партийные установки на свершение мировой революции «руками» восточных обществ сохраняли свою актуальность. Важной составляющей этой работы должно было стать накопление информации об исторических и современных формах национально-религиозных движений в разных частях страны. Не случайно, именно проблеме сбора данных будут посвящены циркуляры №№ 2, 321.

Впоследствии практические и теоретические результаты деятельности Восточного отдела ГПУ-ОГПУ, рекомендации его руководителей, становились известны высшей партийной элите и большевистским функционерам в регионах, населенных представителями нерусских народностей, – Северный Кавказ и Закавказье, Средняя Азия, Крым, Волго-Уральский регион и Дальний Восток. В частности, сохранились ежемесячные «Обзоры по “восточным” окраинам РСФСР и сопредельных стран Востока»22. Очевидно, что наработки Петерса и его команды учитывались при принятии управленческих решений в различных эшелонах власти.

***

Восточный отдел в масштабах страны был далеко не единичной структурой, занимавшейся реализацией конкретных внутри- и внешнеполитических задач, ориентированных на продвижение советских интересов в среде нерусского населения бывшей Российской империи и в некоторых мусульманских странах Востока. При этом он был по-своему уникальной организацией, чья деятельность, кроме борьбы с контрреволюцией на восточных окраинах России-СССР, носила информационно-аналитический, отчасти пропагандистский характер и во многом определяла контуры советской национальной и религиозной (в частности, «мусульманской» и «буддистской») политики. Кадровые и правовые перипетии его работы оказывали самое непосредственное влияние на судьбу национальных и религиозных движений в пределах СССР.

Со временем Восточный отдел ОГПУ превратился в одно из ключевых звеньев в системе государственных органов, отвечавших за реализацию национальной политики (вместе с ЦК партии и Наркомнацем) и геополитических задач на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и Северной Африке (совместно с Народным комиссариатом иностранных дел). Дальнейшее изучение материалов отдела поможет пролить свет на механизмы принятия организационных, управленческих, политических и идеологических решений, затрагивавших судьбы национально-религиозной элиты народов СССР, на вопросы информационного обеспечения работы советских и партийных органов, а также на неизвестные страницы истории советских спецслужб.

***

Циркуляр датируется 23 октября 1922 г., то есть он был написан спустя четыре месяца после организации отдела. Копия документа сохранилась в фонде Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР (ф. Р-1318) Государственного архива Российской Федерации. Другая копия выявлена автором в Центральном архиве ФСБ России23. Текст воспроизводится с особенностями его структуры, синтаксиса и орфографии. В оригинальном деле нарушен порядок расположения листов: они подшиты, начиная с последнего листа документа.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Ислам и мусульмане по материалам Восточного отдела ОГПУ. 1926 год / Вст. ст., публ. и комментарии Д. Ю. Арапова и Г. Г. Косача. – Н. Новгород: ИД «Медина», 2007. – 152 с.

2. Там же. – С. 14.

3. Ислам и советское государство (1917-1936): сборник документов / Сост., авт. предисл. и примеч. Д. Ю. Арапов. – М.: Марджани, 2010. – Вып. 2. – 208 с.; Ислам и советское государство (1944-1990): сборник документов / Сост., авт. предисл. и примеч. Д. Ю. Арапов. – М.: Марджани, 2011. – Вып. 3. – 528 с.

4. Ислам и советское государство (1917-1936)... – Вып. 1. – С.17.

5. Арапов Д. Ю. Циркулярное письмо Восточного отдела ОГПУ национальному вопросу от 25 июня 1923 г. // История народов России в исследованиях и документах. – М., 2009. – Вып. 3. – С. 239-259.

6. Петерс Яков (Якоб, Екаб) Христофорович (1886-1938) – уроженец Бринкенской волости Газенпотского уезда (ныне – Айзпутская волость Айзпутского края Республики Латвия), латыш, выходец из семьи батрака, образование начальное, член партии с мая 1904 г. После неоднократных арестов за революционную агитацию, эмигрировал в Германию, затем в Великобританию. В феврале 1917 г. вернулся в Россию, с декабря 1917 г. – в органах госбезопасности: прошел путь от секретаря до руководителя Восточного отдела ОГПУ. Член Туркестанского бюро ЦК РКП (б), член Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК РСФСР (июль 1920 – декабрь 1921 г.), руководитель Полномочного представительства ВЧК в Туркестане (август 1920 – ноябрь 1921 г.). Создатель и руководитель Восточного отдела ГПУ-ОГПУ (июнь 1922 – октябрь 1929 г.). Член Президиума Центрального Комитета (ЦК) партии, член бюро комитета партийного контроля при ЦК ВКП (б). Расстрелян 25 апреля 1938 г. Похоронен на расстрельном полигоне Коммунарка. Реабилитирован 3 марта 1956 г.

7. К декабрю 1922 г. в нем было сформировано три отделения: 1-е отделение занималось сюжетами Ближнего Востока и Кавказа (руководитель – В. А. Стырне, одновременно – заместитель начальника, Я. Х. Петерса); 2-е отделение, соответственно, Средней Азией и Средним Востоком (Ф. И. Эйхманс); 3-е отделение, дальневосточное, возглавлял М. М. Казас. В 1923 г. и позднее заместителями Петерса были Н. Л. Волленберг, X. С. Петросьян, Т. М. Дьяков.

8. Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ), ф. Р-1318, оп. 23, д. 7, л. 43, 43 об.

9. Подробнее об информационной составляющей этого процесса см.: Гусева Ю. Н. Восточное измерение деятельности ОГПУ: «Восток» между географией, знанием и политикой // Уроки Октября и практики советской системы. 1920-1950-е годы: Материалы X Международной научной конференции. Москва, 5-7 декабря 2017 г. – М.: Политическая энциклопедия; Президентский центр Б. Н. Ельцина, 2018. – С. 434-446.

10. Центральный архив ФСБ Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ), ф. 66, оп. 1, д. 32,
л. 329-330, 354.

11. ГА РФ, ф. Р-1318, оп. 23, д. 7, л. 34, 41 об.

12. Там же, л. 43.

13. Христофоров В. С. ВЧК: правовые нормы и революционная целесообразность // 100 лет Великой российской революции: осмысление во имя консолидации. – М., 2017. – С. 132-143.

14. Стырне Владимир Андреевич (1897-1937) – уроженец г. Митава (ныне – г. Елгава, Республика Латвия), латыш, окончил классическую гимназию. С 1921 г. – в органах госбезопасности, один из кураторов знаменитой контрразведывательной операции ГПУ-ОГПУ «Трест». С 2 июня по 11 сентября 1922 г. – начальник 1-го отделения Восточного отдела, заместитель Я. Х. Петерса, с октября 1922 по март 1923 г. – начальник Контрразведывательного управления ПП ГПУ по Туркестану. С марта 1923 по сентябрь 1930 г. находился на разных должностях в Контрразведывательном отделе ОГПУ. Расстрелян 15 ноября 1937 г. Реабилитирован 17 августа 1967 г.

15. Эйхманс Федор Иванович (1897-1937) – родился в Курляндской губернии (ныне – Республика Латвия), в семье торговца, латыш. Образование – высшее: окончил Рижский технический университет и военное училище в Риге. В партии и органах ВЧК – с 1918 г. По протекции Г. Бокии в 1921 г. стал председателем ЧК Туркестана, в 1922-1923 гг. – начальник 2-го отделения Восточного отдела, отвечавшего за «борьбу с контрреволюцией» в Средней Азии. Позднее был начальником управления Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН), занимался вопросами шифрования и криптографии. Расстрелян
3 сентября 1938 г. Реабилитирован 25 июля 1956 г.

16. Дьяков Таричан Михайлович (1897-1939) – уроженец с. Усть-Угольское Новгородской области. С 1919 г. – в органах госбезопасности. В 1921-1922 гг. – начальник информации Особого отдела Туркестанского фронта, начальник Мервского отделения погран-отряда, начальник экспедиции уполномоченного Особого отдела Туркестанского фронта на Памире. В 1923-1924 гг. – начальник общеадминистративной части ПП ГПУ по Туркестану, помощник начальника 2-го отделения Восточного отдела, с 1924 по 1926 г. – начальник 2-го отделения Восточного отдела. В 1929-1930 гг. – начальник Восточного отдела. Расстрелян 19 апреля 1939 г. Реабилитирован 31 марта 1956 г.

17. Аллахвердов Михаил Андреевич (1900-1968) – уроженец г. Шуша (ныне – Степанакерт, Нагорный Карабах). С 1919 г. – в органах госбезопасности. В 1921 г. – заместитель начальника Особого отдела Памирской военно-политической экспедиции, с ноября 1922 г. – в ПП ГПУ по Средней Азии, а в 1923 г. переведен в Москву, в Восточный отдел ОГПУ. Позднее служил в органах внешней разведки в Персии, Турции и Афганистане. Уволен в отставку в 1955 г.

18. ГА РФ, ф. Р-1318, оп. 23, д. 7, л. 38.

19. Там же, л. 39-41 об.

20. Там же.

21. ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 1, д. 655, л. 16-43; Гусева Ю. Н. Первые циркуляры Восточного отдела ОГПУ 1922-1923 гг.: советская контрразведка и «восточный» вектор российской политики // Отечественные архивы. – 2018. – № 2. – С. 56-61.

22. Подробнее об этом и иных видах документации Востокотдела см.: Христофоров В. С. Документы советских спецслужб о политическом состоянии СССР и его «восточных окраин» как источник по истории «внутреннего» и зарубежного Востока // Труды Института востоковедения РАН. Вып. 17. Архивное востоковедение (материалы симпозиума к 200-летию ИВ РАН). – М.: ИВ РАН, 2018. – С. 235-248.

23. ЦА ФСБ РФ, ф. 2, оп. 1, д. 655, л. 1-57.

 

Циркулярное письмо № 1. Методы борьбы восточных органов ГПУ
с национальной контрреволюцией

23 октября 1922 г.

1.

Запросы с мест, что такое восточная работа органов ГПУ и удивление, почему, предъявляя к последним требование какой-то новой работы, не расширяют их штатов – фактически сводятся к разрешению, как будто бы, понятного вопроса, что такое вообще «чекистская работа».

Последняя – ни что иное, как борьба с контрреволюцией во всех ее формах и проявлениях. Принимая же во внимание, что контрреволюция не ограничивается только рамками русского народа, работу по ее выявлению надо вести в пределах всего без исключения[1] населения, как русского, так и туземного.

Соответственно этой задаче приспособляются и аппараты ГПУ, ибо бессмыслицей является простое копирование схем, конструированных для работы в обстановке центральных губерний и наличие в Киргизии1 или Армении, где, быть может никогда, и в помине не было русских кадетов или монархистов, уполномоченных и агентуры по разработке этих партий и отсутствие таковых по местным национальным.

Имеющиеся чекистские силы и агентурный аппарат должны распределяться целесообразно, пропорционально наличию антисоветского элемента в пределах всех национальностей, населяющих район работы данного органа ГПУ, так и степени организованности, влияния на массы и вообще тех возможностей, коими располагают отдельные его группировки для борьбы с Сов[етской] властью.

Разработка контрреволюционных партий и организаций среди русской части населения ведется Секретным отделом ГПУ, поскольку они в той или иной степени связаны с национальной контрреволюцией, то в этом отношении весь материал по ним также должен представляться в Вост[очный] отдел ГПУ.

Также обстоит дело и со шпионажем (т. е. разработку его ведет Контрразведывательный отдел ГПУ), материалы же, определяющие его связь с национальными организациями, также предоставляются в Восточный отдел ГПУ.

Руководство же местными органами ГПУ со стороны Восточного отдела ГПУ ограничивается исключительно борьбой с контрреволюцией, носящей национальный или религиозный облик, но фактически имеющей вполне определенный классовый характер, хотя в силу примитивности экономического и культурного развития отсталых народов Востока, часто неясно выраженный.

Характерным признаком этой национальной и религиозной революции является стремление к отделению от Советской Федерации окраин – районов основных жизненных источников ее хозяйства, как уголь, нефть, железо, хлопок и т. п. Вдохновляется она в этом направлении империалистическими державами и господствующими классами, возглавляющими национально-освободительное движение этих стран.

2.

Особенности этой формы контрреволюции требуют соответствующих им методов борьбы, изыскать же последние можно, лишь поняв характер и пути развития восточных народов.

Великодержавная политика царизма, воплощавшая идеологию российской буржуазии, заключалась в их экономическом угнетении, в стремлении убить среди них всякие зачатки государственности, калечить их культуру, стеснять их язык, держать в невежестве и, наконец, по возможности русифицировать их.

Возникшее сопротивление такого порядка вещей отчасти имело религиозный характер, [что], главным же образом, являлось борьбой за свое национальное существование.

Но экономическое и политическое развитие этих народов, не прошедших в той или иной степени период промышленного капитализма, не могли выйти из форм скотоводческого или экстенсивного земледельческого хозяйства и патриархальных и полупатриархально-полуфеодальных взаимоотношений.

Следовательно, классовые противоречия – необходимая принадлежность всякого строя с правом частной собственности – проявиться не могли. Руководящая роль в национально-освободительном движении принадлежала наиболее развитым социальным слоям – бекам2, ханам3, манапам4, духовенству, торговой, и там она была – зачатком промышленной буржуазии.

Поэтому эти движения могли иметь либо вполне реакционный, либо буржуазно-демократический характер, выливаясь в формы панисламизма, пантюркизма или просто обособления в рамках своего национального целого, но в условиях капиталистического строя.

Эти характерные особенности национального развития отсталых народов Востока, основанные на национальном неравенстве, были присущи всему Востоку, находившемуся на положении колонии или полуколонии европейских держав и поэтому к объединяющему его родовому, культурному и религиозному родству, присоединилась общность политико-экономических интересов.

3.

Подобное положение начало меняться особенно в период войны 1914-1918 гг. Чтобы вовлечь в нее непосредственно или косвенно восточный мир, империалистические державы не скупились на обещания дать после победы всем без исключения народам самоуправление, а то и настоящее национальное самоопределение.

В отношении народов, находившихся в противном лагере, подобная тактика способствовала развитию их национального движения, усилению его враждебной деятельности в отношении его угнетателей и тем самым подрывало военную мощь врага. В отношении же подвластных народов, она, во-первых, препятствовала работе шпионов, преследовавших аналогичные цели, во-вторых, заинтересованностью в результатах войны, способствовало принятию в ней активного участия.

Когда же война окончилась и пришло время исполнения некоторых обещаний, то Антанта немедленно сбросила с себя маску лицемерия и в упоении победой поспешила лишить свои прежние и вновь приобретенные колонии и полуколонии и предоставленных им до того политических прав. Конечно, этот номер не прошел, ибо он встретил соответствующее активное сопротивление, но в результате у масс и некоторой части ея руководителей наступило известное отрезвление. Российская революция ходом своего развития также способствовала разрушению национальных иллюзий народов России, в отношении которых высокопревосходительные «спасатели» родины, ничего не забывшие и ничему не учившиеся, по-прежнему продолжили применять царские методы управления. Естественно, у национального движения угнетенных народов, после долгого периода шатания в разные стороны, накопился значительный опыт, определенно указывавший массам и левой части ея руководителей эфемерность надежд на удовлетворение его стремлений в условиях капиталистического строя. Возникновение и жизненность же Сов[етской] власти, уничтожившие основные предпосылки национального неравенства и создавшей возможность тесного политического, хозяйственного и культурного содружества угнетавших и угнетаемых наций показал более надежный путь национального самоопределения.

4.

С другой стороны, в общенациональном движении начался, хотя и в слабой степени, процесс классовой дифференциации. Изживание классовой несознательности окраинных народов Советской Федерации способствовало работа коммунистической партии, других же народов Востока – невыносимые условия существования колонией или полуколонией империалистических держав, усугубляемые экономическим гнетом нарождающейся национальной финансовой или промышленной буржуазии.

Таким образом, под давлением масс из слоя руководителей национально-освободительного движения началось выделение прогрессивной группы, в первую очередь, трудовой интеллигенции.

Но, с другой стороны, происходит консолидация реакционной части верхов движения, предпочитающей из опасения потерять господствующее положение, пойти на определенное соглашение с империалистическими державами, вернее, сделаться для последних орудием порабощения трудящихся масс своего народа и за это получать прибыль посредника.

На наших же окраинах она играет самую злостную контрреволюционную роль, открыто ориентируясь на капиталистические державы и всемерно, политически и материально, поддерживаясь последними в своих стремлениях.

Здесь надо указать следующие обстоятельства. Хотя в настоящее время указанное контрреволюционное движение в общем и целом носит национально-освободительную форму, потеряв, присущий ему во многих случаях прежнего времени религиозный характер, но одним из основных методов его по-прежнему является использование религиозного фанатизма, особенно мусульманских туземных масс (приблизительно, хотя гораздо [в] меньшей степени, это свойственно и Российской контрреволюции в отношении русской крестьянской массы).

Поэтому духовенство в общем контрреволюционном движении на Востоке имеет большое значение, но только, чтобы не переоценить последнее, надо понять его истинную роль – орудия в руках туземной антисоветской буржуазии.

Сообразуясь с результатами этого развивающегося процесса в современном национально-освободительном движении, следует различать следующие основные слои:

Основа контрреволюции – туземная буржуазия и деревенское кулачество, духовенство, беки, ханы, манапы и т. п.

Буржуазная интеллигенция, столь же революционная, как и первая группа, ибо интересы ее непосредственно связаны с существованием капиталистического строя.

Трудовая интеллигенция, по своему экономическому положению не принадлежащая к буржуазии, в то же время до сих пор находящаяся во власти всяких предрассудков, особенно относительно преобладания так наз[ываемых] «общенациональных» интересов над классовыми и потому политически крайне не устойчивыми, постоянно колеблющаяся между Сов[етской] властью и контрреволюцией.

Малосознательные, политически невоспитанные широкие трудящиеся массы, превосходно знакомые лишь с одной – основанной на национальном неравенстве – формой угнетения, но плохо или совсем не знающие природу своей собственной национальной буржуазии. Она инстинктивно чувствует преимущества советского строя, но не имея возможности самостоятельно разобраться в своих интересах, очень часто является слепым орудием в руках контрреволюции, искусно разжигающей и без того обостренное национальное и религиозное чувство.

Для успешного осуществления борьбы с национальной контрреволюцией, безусловно, предварительно нужно тщательное выявление в национально-освободительном движении не только всех партий, организаций, течений и группировок, но их подразделений по классовым признакам и анализ той обстановки, которая способствует их существованию и влиянию на массы.

5.

Только вполне ориентируясь в этом отношении, можно установить точные и ясные границы, отделяющие действительную контрреволюцию от вполне законных и, с точки зрения коммунистической партии национальных стремлений, – например, проводить партийное и советское строительство через национальных коммунистов и интеллигенцию (что особенно часто пугает местных чекистов).

Само собою разумеется, что с контрреволюционным буржуазным элементом должна вестись беспощадная борьба, но при современных условиях, методы ее – 1918-19 гг. – совершенно недействительны, просто вредны.

У представителей национальной и религиозной контрреволюции – в силу их роли в революционно-освободительной борьбе с царизмом – сохранилось значительное влияние на массы, и теперь одной, голой, силой ничего не сделаешь, тем более, при наличии у местных органов ГПУ только очень смутных признаков национальной контрреволюции. Это лишь способствует успеху агитации последней, что Советская власть – есть в сущности власть тех же русских, которые продолжают царскую политику угнетения других народов.

Реагирование же органов ГПУ на занимаемую контрреволюцией, таким образом, более устойчивую позицию лишь усилением репрессий, если и устранить возможность вооруженных восстаний, то по-прежнему будет оставлять страну в положении вооруженного лагеря, совершенно не допускающего нормального хозяйственного строительства.

Основное внимание должно быть обращено на создание и развертывание сильной, охватывающей все оттенки национального движения, работы внутренней агентуры и аппарата регистрации всего наблюдаемого элемента. Поскольку Сов[етская] власть находится все время вполне в курсе деятельности и предполагаемых мероприятий контрреволюции, она может считать себя спокойной – опасен только неизвестный враг.

К ликвидационным же действиям, особенно массового характера, должно прибегать только для предупреждения вооруженных восстаний и террористических актов. Но и то, готовиться к ним нужно заблаговременно, сперва составляя план операции в общих чертах, а затем постепенно детализируя его с таким расчетом, чтобы было ясно, где, когда и как будет арестован каждый, с какими затруднениями придется столкнуться при этом и т. д.

Кроме того, надо иметь в виду необходимость тщательного соблюдения предосторожностей во избежание провала своих секретных сотрудников и перерыва в дальнейшем внутреннего освещения организации.

Без этой подготовительной работы, операции не только будут бесполезны сами по себе, но и принудят контрреволюционные организации к большей конспирации, затруднив, таким образом, дальнейшую чекистскую работу.

6.

Но это – только часть общей задачи борьбы с национальной контрреволюцией. Она – сильная, прежде всего своим влиянием на широкие массы, и удар ей будет нанесен лишь тогда, когда у нее будет вырвана почва из-под ног именно в этом отношении.

Последнее же достигается двумя способами.

Во-первых, выявлением и решительным устранением сознательного и бессознательного «колонизаторства», т. е. всяких, с чьей бы стороны они не производились, попыток несоблюдения или искажения основных принципов национальной политики Сов[етской] власти (см. резолюцию X-го Съезда5 партии по национальному вопросу). Ее необходимо не только прочесть, но и проштуди-ровать, ибо до сих пор имеют место факты явно и в корне противоречащие ее директивам). Здесь необходимо считаться с психологией русских коммунистов, выросших в условиях существования «державной нации», и не знавших национального гнета, и потому преуменьшающих значение национальных особенностей в партийной и советской работе, либо совсем не считающихся с ними.

Во-вторых, агитационной работой на местах, разъясняющей (конечно, достаточно тактично и в пределах допускаемых конспирацией текущей работы) истинного смысла стремлений национальной и религиозной контрреволюции ее классовый, буржуазный характер, связь с Российской белогвардейщиной, идеологически связанной с царизмом или с российской буржуазией и империалистическими державами, попутно подчеркивая на конкретных примерах различия смысла в восточной политике последних и Сов[етской] власти, и потому неизбежного возобновления, если бы власть перешла в руки национальных контрреволюционеров, старого порядка вещей.

7.

Аналогично в верхах самого национального движения необходимо усилить процесс разложения и изолирования определенного контрреволюционного элемента, способствуя выделению из лагеря контрреволюции прогрессивной части интеллигенции и привлечения ее к советскому строительству.

Принимая во внимание, что естественное недоверие угнетаемой нации к ранее угнетавшей переносится и на коммунистов, принадлежащих к последней, и вообще представителей ее, необходимо всемерное привлечение к сов[етскому] строительству туземных работников, имеющих не только влияние на массы, но и значительные способности и опыт хозяйственного строительства.

В данном случае не нужно панически относиться к наличию некогда белогвардейского прошлого – аналогично психологическому перелому антисоветских русских партий подобное явление может иметь (и действительно имеет) место в отношении отдельных деятелей национально-освободительного движения.

Но в то же время надо помнить, что предоставленная сама себе она неизбежно – может быть и бессознательно – скатится в сторону буржуазного национализма, а тем более, это может произойти и вследствие попыток национальной контрреволюции вновь подчинить ее своему влиянию. Обстановка НЭПа и экономическое и отчасти политическое усиление туземной буржуазии значительно облегчает ей эту задачу.

Поэтому национальная трудовая интеллигенция, используемая коммунистической партией только как орудие осуществления советского и хозяйственного строительства и один из путей подхода к туземным трудящимся массам, – должна быть постоянным объектом негласного внимания органов ГПУ, но подход к ней [должен] являться особенно тактичным, ибо всякая неосторожность, отталкивая ее от Сов[етской] власти, пополняет за ее счет ряды контрреволюции.

В частности, предупреждаем также о необходимости внимательного рассмотрения состава известной части национальных, так называемых левых коммунистов, импонирующих русским товарищам своей решительностью и смелостью при разрешении вопросов национальной политики, но фактически, в лучшем случае, являющих недомыслие и отсутствие способности разобраться в последних, иногда же являющихся просто карьеристами и авантюристами.

8.

В совокупности эти задачи, конечно, далеко выходят из пределов компетентности органов ГПУ, но успешное проведение борьбы с национальной и религиозной контрреволюцией и обеспечение условий нормального хозяйственного строительства – могут лежать в плоскости их общего и последовательного разрешения, когда одно мероприятие дополняет другое.

Поэтому необходима самая тесная и контактная работа органов ГПУ с партийными организациями. Помимо непосредственного обезвреживания контрреволюционного элемента, чекистские органы, осведомленные о происходящем во всех течениях национально-освободительного движения, должны давать парторганам исчерпывающий материал, могущий быть ими использованным для:

А) выпрямления своей линии в вопросах национальной политики.

Б) устранения основных причин национального антагонизма в рядах партии и среди населения.

В) Изыскание путей правильного подхода к работе среди туземных трудящихся масс.

Г) Привлечения к сов[етскому] строительству лучшей части национальной интеллигенции, сохраняя в то же время уверенность, что приняты действительно меры [контроля] за попытками контрреволюционного элемента подчинить их своему влиянию.

Д) Устранения от работы элемента, как не могущего или не желающего ориентироваться в местной обстановке, так и туземного, в контрреволюционных целях пытающегося придать советскому строительству буржуазно-демократический характер.

Мы не скрываем от себя, что поставленные в настоящем циркуляре задачи перед Восточным отделом ГПУ крайне сложны и полное выполнение их встретится с большими затруднениями, но нельзя забывать, что в современных условиях, осуществление всех задач государственного и хозяйственного строительства требует от коммунистов больших знаний, специализации и политического развития. Также обстоит вопрос с чекистами особенно в борьбе с национальной и религиозными формами контрреволюции, ибо методы ея должны соответствовать организованности и тонкости работы последней.

Поэтому необходима серьезная и систематическая работа по изучению национально-освободительного движения с материалистической точки зрения и на всем протяжении его развития, т. е. те же самые требования, которые предъявляются к чекистам, ведущим разработку кадетской, эсеровской и прочих русских партий.

Восточный отдел ГПУ в дальнейшем будет давать, помимо разъяснений общего характера, подобно настоящему циркулярному письму, конкретные указания по отдельным вопросам борьбы с национальной и религиозной контрреволюцией, но для этого присылаемые сведения должны быть достаточно исчерпывающими и заключать не только освещение современного положения контрреволюционных организаций, но и мероприятий, предпринимаемых органами ГПУ для борьбы с ними.

Для того, чтобы последние могли ориентироваться в событиях на Востоке, в частности, с работой национальной и религиозной контрреволюций в общем масштабе и связи с нею иностранного шпионажа, Вос[точный] отдел ежемесячно составляет обзор по окраинам РСФСР и сопредельных стран со включением материалов, освещающих восточную политику империалистических держав и Сов[етской] России.

Нач[альник] Вос[точного] отдела ГПУ Петерс.

Государственный архив Российской Федерации, ф. Р-1318, оп. 23, д. 7, л. 38-43.

Машинопись. Копия.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. По исторически сложившейся традиции так именовалась будущая Казахская ССР.

2. Бек – титул знати, должностных лиц – правителей областей, военачальников в странах Ближнего и Среднего Востока.

3. Хан – тюркский и монгольский титул. Первоначально обозначал вождя племени, позднее в различных странах Востока – княжеский титул, титул правителя, один из титулов военно-феодальной знати.

4. Манап – наименование киргизской феодально-родовой аристократии в конце XVIII – начале XX в.

5. X съезд РКП (б) состоялся 8-16 марта 1921 г. На нем прозвучал доклад И. В. Сталина «Об очередных задачах партии в национальном вопросе» и была принята соответствующая резолюция.

 

Список литературы

Арапов Д. Ю. Циркулярное письмо Восточного отдела ОГПУ национальному вопросу от 25 июня 1923 г. // История народов России в исследованиях и документах. – М.: ИРИ РАН, 2009. – Вып. 3. – С. 239-259.

Гусева Ю. Н. Восточное измерение деятельности ОГПУ: «Восток» между географией, знанием и политикой // Уроки Октября и практики советской системы. 1920-1950-е годы: Материалы X Международной научной конференции. Москва, 5-7 декабря 2017 г. – М.: Политическая энциклопедия; Президентский центр Б. Н. Ельцина, 2018. – С. 434-446.

Ислам и мусульмане по материалам Восточного отдела ОГПУ. 1926 год / Вст. ст., публ. и комментарии Д. Ю. Арапова и Г. Г. Косача. – Н. Новгород: ИД «Медина», 2007. – 152 с.

Ислам и советское государство (1917-1936): сборник документов / Сост., авт. предисл. и примеч. Д. Ю. Арапов. – М.: Марджани, 2010. – Вып. 2. – 208 с.

Ислам и советское государство (1944-1990): сборник документов / Сост., авт. предисл. и примеч. Д. Ю. Арапов. – М.: Марджани, 2011. – Вып. 3. – 528 с.

Христофоров В. С. ВЧК: правовые нормы и революционная целесообразность // 100 лет Великой российской революции: осмысление во имя консолидации. – М., 2017. – С. 132-143.

Христофоров В. С. Документы советских спецслужб о политическом состоянии СССР и его «восточных окраин» как источник по истории «внутреннего» и зарубежного Востока // Труды Института востоковедения РАН, Вып. 17. Архивное востоковедение (материалы симпозиума к 200-летию ИВ РАН). – М.: ИВ РАН, 2018. – С. 235-248.

 

References

Arapov D. Yu. Tsirkulyarnoe pismo Vostochnogo otdela OGPU natsionalnomu voprosu ot 25 iyunya 1923 g. [A circular letter of the Eastern Department of the OGPU addressed to the national issue of June 25, 1923]. IN: Istoriya narodov Rossii v issledovaniyah i dokumentah. Moscow, IRI RAN publ., 2009, issue 3, pp. 239-259.

Guseva Yu. N. Vostochnoe izmerenie deyatelnosti OGPU: “Vostok” mezhdu geografiey, znaniem i politikoy  [The Eastern dimension the OGPU activities: "East" between geography, knowledge and politics]. IN: Uroki Oktyabrya i praktiki sovetskoy sistemy. 1920-1950-e gody: Materialy X mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii. Moskva, 5-7 dekabrya 2017 g. [The lessons of the October and the practice of the Soviet system. 1920-1950s: Proceedings of the X International Scientific Conference. Moscow, December 5-7]. Moscow, Politicheskaya entsiklopediya; Prezidentskiy tsentr B. N. Eltsina publ., 2018, pp. 434-446.

Islam i musulmane po materialam Vostochnogo otdela OGPU. 1926 god [Arapov D. Yu., Kosach G. G. (ed.) Islam and Muslims, a case study of the Eastern Department of the OGPU. 1926]. Nizhny Novgorod, ID “Medina” publ., 2007, 152 p.

Islam i sovetskoe gosudarstvo (1917-1936): sbornik dokumentov [Arapov D. Yu. (ed.) Islam and the Soviet state (1917-1936): collection of documents]. Moscow, Mardzhani publ., 2010, issue 2, 208 p.

Islam i sovetskoe gosudarstvo (1944-1990): sbornik dokumentov [Arapov D. Yu. (ed.) Islam and the Soviet state (1944-1990): collection of documents]. Moscow, Mardzhani publ., 2011, issue 3, 528 p.

Khristoforov V. S. VCHK: pravovye normy i revolyutsionnaya tselesoobraznost [Cheka: legal norms and revolutionary feasibility]. IN: 100 let Velikoy rossiyskoy revolyutsii: osmyslenie vo imya konsolidatsii [The 100th anniversary of the Great Russian Revolution: Comprehension in the name of consolidation]. Moscow, Mardzhani publ., 2017, pp. 132-143.

Khristoforov V. S. Dokumenty sovetskih spetssluzhb o politicheskom sostoyanii SSSR i ego “vostochnyh okrain” kak istochnik po istorii “vnutrennego” i zarubezhnogo Vostoka [Documents of the Soviet intelligence services on the political state of the USSR and its “eastern border lands” as a source on the history of the “internal” and the foreign East]. IN: Trudy Instituta vostokovedeniya RAN. Vyp. 17. Arhivnoe vostokovedenie (materialy simpoziuma k 200-letiyu IV RAN) [Proceedings of the Institute of Oriental Studies, Russian Academy of Sciences, Vol. 17. Archival Oriental Studies (materials of the academic conference dedicated to the 200th anniversary of the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences)]. Moscow, IV RAN publ., 2018, рр. 235-248.

 

Сведения об авторе

Гусева Юлия Николаевна, доктор исторических наук, доцент кафедры истории, международного права и зарубежного регионоведения Самарского филиала ГАОУ ВО «Московский городской педагогический университет», е-mail: j.guseva@mail.ru.

 

About the author

Yulia N. Guseva, Doctor of Historical Sciences, Associate Professor at Department of History, International Law and Foreign Regional Studies, Samara branch of Moscow State University, e-mail: j.guseva@mail.ru.

 

В редакцию статья поступила 23.01.2019 г., опубликована:

Гусева Ю. Н. Первый циркуляр Восточного отдела ГПУ: советские спецслужбы и национально-конфессиональная политика советского государства (1922 г.) // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2019. – № 1. – С. 42-57.

 

Submitted on 23.01.2019, published:

Guseva Yu. N. Perviy Tsirkulyar Vostochnogo otdela GPU: sovetskie spetssluzhby i natsionalno-konfessionalnaya politika sovetskogo gosudarstva (1922 г.) [The first circular of the Eastern Department of the State Political Directorate: the Soviet intelligent services and the national religious policy of the Soviet state (1922)]. IN: Gasyrlar avazy – Eho vekov, 2019, no. 1, p. 42-57.

 

 


[1] Здесь и далее выделения чертой соответствуют выделениям в документе.

Для получения доступа к полному содержанию статьи необходимо приобрести статью либо оформить подписку.
0 руб.
OTHER ARTICLES
Публикация посвящена введению в исследовательский оборот документальных материалов расследования в Свияжской провинциальной канцелярии случая о недопущении к крещению татарки-мусул
В статье анализируются причины составления в 1910 г. известным мусульманским общественным деятелем И. Гаспринским записки «О распространении на крымских татар общего права избирать
Авторами продолжено исследование, начатое в 2014 г., о пребывании в СССР американского экономиста Франка Уитсона Феттера (1930).
Изучение опыта взаимодействия управленцев и педагогического сообщества в годы Великой Отечественной войны на примере Калининской (ныне Тверской) области.
В статье рассматривается влияние построенного в 1950-1957 гг. Куйбышевского гидроузла и образованного им водохранилища на жителей города Куйбышев-Татарский (бывший г. Спасск), част
В статье речь идет о взаимоотношении императора Петра Великого с администрацией Казанской губернии в период проведения Персидского похода 1722-1723 гг.