Ермошин А. В., Мустафина Г. М. «Желаете ли изучать Закон Божий?..»: к 100-летию отделения школы от церкви в России

В статье рассматриваются обстоятельства реализации в Казани декрета Совета народных комиссаров РСФСР от 2-5 февраля 1918 г. об отделении церкви от государства и школы от церкви (в школьной его части). На основе анализа ранее не опубликованных материалов, отложившихся в Государственном архиве Республики Татарстан – в фонде Казанской учительской семинарии (светского среднего профессионального учебного заведения педагогического профиля Казанского учебного округа), представляющих собой опросные листы с целью выяснения желания учащихся изучать Закон Божий и готовности их родителей оплачивать такое преподавание, авторы показывают, что уже после издания декрета Совнаркома рассматривался проект факультативного преподавания основ религии в светских учебных заведениях г. Казани. Выясняются причины, по которым, несмотря на достигнутое соглашение между родительскими комитетами и местными органами советской власти, этот проект не был реализован в 1918/1919 учебном году: это такие события Гражданской войны, как захват г. Казани сначала «Народной армией» (так называемыми белочехами), а затем частями Красной армии, «белый» и «красный» террор. Сделаны наблюдения об уровне грамотности и материального состояния семей учеников, принявших участие в опросе и высказавшихся в большинстве случаев за сохранение Закона Божьего в учебном плане, но против платного его преподавания. В целом, как полагают авторы и как это видно из документов, провинциальное общество в значительной степени не было готово к отделению школы от церкви, последовательно проводившемуся Советским правительством в рамках изначального программного курса партии большевиков на полное отделение религии от государственной и общественной жизни.
SECTION:
ARTICLE TYPE:
Научная статья
ARTICLE LANGUAGE:
Русский
PUBLICATION DATE:
28.05.2019
Purchase an electronic version:
0 rub
Статья представлена в издании
Гасырлар авазы - Эхо веков 4 2018
Ознакомительная часть статьи

Аннотация

В статье рассматриваются обстоятельства реализации в Казани декрета Совета народных комиссаров РСФСР от 2-5 февраля 1918 г. об отделении церкви от государства и школы от церкви (в школьной его части). На основе анализа ранее не опубликованных материалов, отложившихся в Государственном архиве Республики Татарстан – в фонде Казанской учительской семинарии (светского среднего профессионального учебного заведения педагогического профиля Казанского учебного округа), представляющих собой опросные листы с целью выяснения желания учащихся изучать Закон Божий и готовности их родителей оплачивать такое преподавание, авторы показывают, что уже после издания декрета Совнаркома рассматривался проект факультативного преподавания основ религии в светских учебных заведениях г. Казани. Выясняются причины, по которым, несмотря на достигнутое соглашение между родительскими комитетами и местными органами советской власти, этот проект не был реализован в 1918/1919 учебном году: это такие события Гражданской войны, как захват г. Казани сначала «Народной армией» (так называемыми белочехами), а затем частями Красной армии, «белый» и «красный» террор. Сделаны наблюдения об уровне грамотности и материального состояния семей учеников, принявших участие в опросе и высказавшихся в большинстве случаев за сохранение Закона Божьего в учебном плане, но против платного его преподавания. В целом, как полагают авторы и как это видно из документов, провинциальное общество в значительной степени не было готово к отделению школы от церкви, последовательно проводившемуся Советским правительством в рамках изначального программного курса партии большевиков на полное отделение религии от государственной и общественной жизни.

 

Abstract

The paper deals with the peculiarities of the local implementation of the Decree of the Council of People's Commissars on separation of the Church from the State and schools from the Church that was promulgated 100 years ago, on February 2-5, 1918. Having analyzed the unpublished materials of Kazan Teacher’s Seminary (that was a secular secondary pedagogical school) in the State Archive of the Republic of Tatarstan which have the form of questionnaires of students concerning their wish to receive religious education and willingness of their parents to pay for it, the authors come to the conclusion that after the issue of the Decree of the Council of People's Commissars prohibiting religious education in secular schools, a project of optional teaching was considered. The article studies the reasons why despite the agreement reached between  parents’ committees and local Soviet authorities the project was not implemented in 1918-1919: it was due to such events of the Civil War as the seizure of Kazan first by “The People’s Army” (the so-called “White Czechs”), then by “Red Army” troops, and “white” and “red” terror. Besides, there is information about the level of literacy and economic conditions of students’ families who took part in the questionnaire and were in favor of the preservation of religious education but against paying for it. As a whole, the documents examined by the authors show that the provincial society was not ready for the separation of schools from the Church, consistently implemented by the Soviet government as part of the initially scheduled course of the Bolshevik party to completely separate religion from the state and public life.

 

Ключевые слова

Российская система образования, светская школа, религиозное обучение, отделение школы от церкви, архивные документы, опросные листы.

 

Keywords

Russian education system, secular school, religious education, separation of schools from the Church, archival documents, questionnaires.

 

В феврале 2018 г. исполнилось 100 лет со дня издания декрета Совета народных комиссаров РСФСР об отделении церкви от государства и школы от церкви, официально обнародованного 5 февраля 1918 г. Данный акт логично проистекал из общего дискурса программных положений партии большевиков, последовательно отстаивавшей принцип полного отделения жизни государства от религиозной сферы в наиболее радикальном его понимании[1]. Известно, что это решение вызвало неоднозначную реакцию в обществе, в особенности у представителей православной церкви, воспринявших его как покушение на свои права и очередной этап гонений на верующих[2].

В историографии этой темы, как советской, так и современной, светской и церковной, при оценке мотивов, содержания, последствий вышеупомянутого декрета преимущественный упор делался именно на «отделение церкви от государства»: эта фраза стала ключевой при ссылках на декрет даже со стороны его составителей, несмотря на то, что в момент подписания он носил имя «Декрета о свободе совести, церковных и религиозных сообществах»[3]. «Школьный вопрос», представленный в тексте декрета лишь одним пунктом из тринадцати, обычно воспринимается только как часть мер по проведению в жизнь провозглашенного принципа. Но более близкое знакомство с реакцией тогдашнего общества на этот акт позволяет утверждать, что определенной частью россиян, в том числе лояльно встретившей отделение церкви от государства (а таковые были и в церковных кругах), отделение школы от церкви было воспринято крайне неодобрительно. На их глазах должна была уйти в прошлое вековая практика присутствия религии в образовательном пространстве России, а именно в начальной, средней и высшей школе, находившего выражение как в уроках Закона Божьего в училищах и гимназиях, лекциях по богословию в университетах, так и в различных религиозных ритуалах, совершавшихся в гимназических, институтских и университетских храмах, сопровождавших все торжественные мероприятия в учебных заведениях[4].

В региональных архивах хранятся зачастую малоизвестные документы, заставляющие более внимательно взглянуть на рецепцию обществом кажущихся на первый взгляд «непререкаемыми истинами» постулатов законодательных актов и сопутствующих им декларативных заявлений. Так, в Казани – центре некогда одной из крупнейших в Российской империи учебно-административных единиц – Казанского учебного округа, февральский декрет Совнаркома спровоцировал целый ряд конфликтных ситуаций в школьной сфере. Слова о том, что «преподавание религиозных вероучений во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы, не допускается»[5], означали, что 1917/1918 учебный год должен быть последним в истории религиозного обучения в казанских светских учебных заведениях. Подтверждалось это и постановлением Народного комиссариата РСФСР по просвещению от 17 февраля 1918 г.: «Должности законоучителей всех вероисповеданий упраздняются с 1 января 1918 г.»[6].

В ответ на это в течение весны 1918 г. православные братства Казани организовали сходы родителей учащихся светских учебных заведений, на которых принимались заявления с протестом против изгнания религиозного обучения из школы[7]. Одна из таких встреч в актовом зале Казанского университета переросла затем в городской митинг, итог которого можно назвать беспрецедентным: несмотря на категоричность декрета Совнаркома, не допускавшего преподавание религии не только в государственных, но и в частных общеобразовательных школах, казанцы добились от местных властей обещания не исключать Закон Божий из образовательных программ светских учебных заведений в грядущем 1918/1919 учебном году[8].

Насколько серьезны были намерения протестующих и обещания представителей советской власти? Частичный ответ на этот вопрос дают документы из фондов Государственного архива Республики Татарстан. Анкетные листы содержат ответы учеников Казанской учительской семинарии и их родителей на вопросы педагогического совета о желании изучать Закон Божий и готовности оплачивать труд законоучителя. Опрос проводился в мае-июне 1918 г. и, безусловно, был нацелен на реализацию упомянутого выше обещания сохранить уроки религии в светских школах в новом учебном году. При этом администрация школы исходила из того, что, ввиду отделения церкви от государства, труд священника-законоучителя уже не мог оплачиваться из казны, в связи с чем перед родителями ставился вопрос: готовы ли они платить за уроки Закона Божьего в случае, если эти уроки они считают необходимыми для своих детей.

Можно предположить, что подобные опросы проводились и в других учебных заведениях города, но сохранились они именно в фонде Казанской учительской семинарии благодаря «скрупулезности» семинарского делопроизводителя. Следует уточнить, что Казанская учительская семинария, основанная в 1872 г. известным православным миссионером Н. И. Ильминским, являлась светским, а не церковным средним профессиональным учебным заведением, имевшим «целью приготовление учителей в русские и инородческие начальные народные училища» и находившимся «в непосредственном подчинении попечителю Казанского учебного округа»[9].

В архивном деле «Ответы на анкету о Законе Божием» собраны 33 письма с ответами 37 учеников и их родителей (в двух случаях одним письмом сообщалось решение сразу трех воспитанников семинарии, по-видимому, проживавших по соседству). Как явствует из формулировок некоторых ответных писем, вопросы анкеты были предложены от имени педагогического совета семинарии за подписью ее директора, датированы 24 мая 1918 г. и разосланы уже разъехавшимся на каникулы ученикам, причем диапазон упоминаемых некоторыми отвечающими исходящих номеров (704, 773, 776, 780) позволяет сделать вывод, что в данном деле были собраны не все полученные ответы. Возможно также, что не все воспитанники ответили на письма, а какие-то из них могли и не дойти до адресата в непростых послереволюционных условиях. Заметим, что конверты не подшиты в дело, но в двух случаях ответы были посланы не в конвертах: сам лист письма был свернут и на его обороте указан адрес, сохранились почтовые марки (еще с царскими орлами) и штемпели.

«По получении Вашей бумаги, согласно просьбе Вашей, незамедлительно пишу ответы на Ваши вопросы»[10], – пишет директору один из учеников. И хотя сами анкеты в деле не представлены, предложенные воспитанникам вопросы и их последовательность реконструируются из двух ответных писем, в которых ученики сочли необходимым их переписать, прежде чем указать рядом свои ответы:

«1. Желаете ли изучать Закон Божий?

2. Можете ли и согласны ли вносить на вознаграждение законоучителю необходимую сумму (сумма взноса выяснится после получения сведений по данной анкете)?

3. Если не можете, то на какой источник оплаты труда законоучителю Вы пожелали указать?

4. Каков ответ Ваших родителей на вышеизложенные вопросы?»[11]

Ответы на предложенные вопросы ярко показывают сложившуюся обстановку. Абсолютное большинство респондентов высказалось за сохранение Закона Божьего в программе обучения. Однако лишь в пяти письмах выражена безусловная готовность оплачивать его преподавание. Так, воспитанник семинарии П. Кропотов с согласия родителей заявлял: «Я желаю изучать Закон Божий и деньги, которые потребуется за изучение оного, внесу по первому требованию совета»[12]. Двое учеников выразили желание изучать Закон Божий, но указали, что готовы платить «ежемесячно в течение учебного года до 10 рублей»[13], еще двое – не более 25 рублей за год[14]. «Изучать Закон Божий я желаю. Платить же законоучителю я могу только в сумме 20-30 руб. в учебный год»[15], – как бы подытожил ответы этой части респондентов И. Лукьянчиков.

Воспитанник семинарии П. Кириллов «на предложенные вопросы педагогического совета» отвечал: «Изучать Закон Божий желаю. Родители также желают, чтобы я З[акон] Б[ожий] изучал, но только в том случае, если они будут в состоянии выплатить сумму взноса законоучителю»[16]. Такого же характера ответы еще семерых учеников.

Одиннадцать человек высказали желание изучать Закон Божий, но платить за это не имели никакой возможности. Так, ученик приготовительного класса М. Кизевич отвечал: «Изучать Закон Божий желаю», но «вносить я для уплаты вознаграждения законоучителю не могу ввиду того, что ни я, ни мои родители не имеют средств, так как мы беженцы». Вопрос об альтернативных источниках финансирования явно приводит эту семью в смущение: «Источники уплаты я указать не могу. Только разве что на здешний Лукояновский уездный беженский отдел. Ответ моих родителей на вышеизложенные вопросы утвердительный. (К сей анкете и подписались: родители воспитанника I кл[асса] Михаила Кизевича, Игнатий Григорьев Кизевич и Анна Антоновна Кизевич, а вместо их, неграмотных, по их личной просьбе расписался А. Покровский)»[17]. Схож ответ и другого ученика-беженца: «Ответ мой на Вашу анкету и изложенные на ней вопросы таков: изучать Закон Божий я, как православный христианин, не отказываюсь, но вносить какую-либо плату я, как несостоятельный беженец, не могу и источников на оплату оного труда, как человек, не имеющий широкого круга знакомых, не имею. Почему к исключению из учебного курса Закона Божия очень сожалею. Прошу Вас, г. директор, сообщить мне о результатах»[18].

Некоторые письма интересны приведенными объяснениями, ярко иллюстрирующими трудности эпохи. «Закон Божий изучать я желаю, но вносить на вознаграждение наставнику [средств] не имею. Так как в нашей местности наступил сильный голод»[19], – пишет ученик первого класса Д. Спиридонов. «Закон Божий изучать я желаю, но платить я не имею средств. С тем согласны и мои родители (т. е. моя мать, так как отец убит во время Японской кампании)»[20], – «имеет честь сообщить» совету Ф. Елисеев. «Мы желали бы обучать своего сына Ивана Викторова Закону Божию, но пока, до выяснения суммы взноса законоучителю, мы ничего не можем сказать и еще вдобавок прибавим, что мы можем выяснить этот вопрос только осенью, смотря по тому, каков будет урожай, и потому пока просим не включать нашего сына в список изучающ[их] Закон Божий»[21], – сообщают неграмотные родители еще одного ученика.

Трудно сказать, во всех ли приведенных случаях было действительно искренним желание изучать Закон Божий и сожаление об отсутствии средств на это, не присутствовала ли здесь определенная инерция, сила привычки или просто страха, что письменный отказ от изучения Закона Божьего может быть расценен как акт отречения от веры в целом. Не потому ли в некоторых ответах, помимо заявлений о желательности изучения Закона Божьего и скудности денежных средств, повторно звучит фраза: «А от Закона Божия не отказываюсь»[22].

В духе революционной эпохи ученики семинарии Д. Медведев и П. Кузьмин заявляли, что, хотя против изучения Закона Божьего они ничего не имеют, эти вопросы следует решать «на общем собрании воспитанников по сборе после каникул»[23]. И лишь в четырех письмах мы находим заявления об отказе изучения Закона Божьего. Но в них нет определенного единомыслия, каждый из учащихся приводит свои аргументы. Например, воспитанник приготовительного класса В. Чесноков заявлял: «За неимением средств от изучения Закона Божия отказываюсь, в чем удостоверяет подпись моих родителей и меня»[24]. Из этого ответа нельзя однозначно судить об «идейности» такого отказа: фактически перед нами тот же аргумент, что и у предыдущих опрошенных, с той лишь разницей, что они, «желали бы» обучаться религии, но не имели средств, а этот ученик «отказался» от этого по той же причине. Схож ответ и второклассника Г. Иванова: «Получив сведения об исключении обучения Закону Божию из учебного курса учительских семинарий, родители советовали, что если обучаться Закону Божию, то вносить на вознаграждение законоучителю необходимую сумму мы не в состоянии и на источник оплаты труда не можем указать. Выгоднее купить книги последнего содержания и обучаться научно»[25]. Очень красочный и самоуверенный ответ дает еще один «отказник» – Г. Русских: «Что же изучать? Ветхий и Новый Завет, богослужение, церковную историю знаю прекрасно, потому что изучал уже со времени поступления в начальную школу. Что касается богословия и философии… я могу проходить без законоучителя. Дело не в прохождении на словах, а в исполнении на деле. И этот вопрос для меня решается так: Закон Божий изучен и изучать не желаю»[26]. Но и это смелое по форме заявление не может быть отнесено к числу антирелигиозных. И только в ответе З. Титова на предложенные в анкете вопросы можно найти безоговорочный отказ: «1) изучать Закон Божий я не желаю; 2) вносить на вознаграждение законоучителю необходимую сумму не могу; 3) никакого источника для оплаты труда законоучителю не могу указать; 4) таковы и ответы моих родителей на известные вопросы»[27].

По приведенным выше ответам можно судить о низком социальном происхождении многих учеников (неграмотность родителей, зависимость от урожая), тяжелом материальном положении как беженцев, так и местных жителей, усугубленном революционными потрясениями в стране, растерянности перед перспективами реализации отделения школы от церкви на практике. Имеет место и совершенное непонимание изменившихся политических реалий: «Я желаю, чтобы за меня платило земство или же казна»[28], – писал первоклассник Е. Соловьев, выразивший желание обучаться основам религии в школе.

Сложно сказать, как решился бы этот вопрос в Казанской учительской семинарии и других светских учебных заведениях с началом 1918/1919 учебного года, но претворению в жизнь достигнутых в течение весны-лета соглашений «родительских сходов» с местными властями помешали последующие бурные события. С середины лета Казань оказалась в эпицентре событий Гражданской войны и дважды переходила из рук в руки. Ко времени занятия города 10 сентября 1918 г. частями Красной армии многие деятели Советов, взявших власть в Казани в октябре-ноябре 1917 г., уже погибли в ходе «белого террора», устроенного белочехами. Восстановленная силой оружия советская власть в Казани уже не считала себя связанной прошлыми обязательствами. Не нашлось теперь и активно протестующих: значительная часть городского духовенства, деятели вышеупомянутых братств, представители церковной и светской профессуры, интеллигенции, в том числе руководители учебных заведений, бежали из города с отступающими белочехами. Многие из тех, кто остался, стали жертвами ответного «красного террора» осенью 1918 г.

26 сентября 1918 г. в газете «Знамя революции» было опубликовано распоряжение Временного гражданского революционного комитета, адресованное комиссару по отделению церкви от государства: «Церковь отделяется от государства, а, следовательно, “Закон Божий” преподаваться и вноситься в расписание не может», а «все предметы религиозного культа, как то: иконы, кресты, амвоны и пр[очее] – должны быть удалены как из школьных помещений, так и из помещений, занятых общественными и государственными учреждениями. Крест, воздвигнутый над главным входом в Казанский университет, должен быть немедленно убран»[29]. Некоторое время продолжалось пассивное сопротивление этим мерам: в 1918-1919 гг. ряд бывших законоучителей средних учебных заведений Казани продолжили трудиться на прежних местах[30], став преподавателями истории религий, этики и других новых предметов, введенных на местах для обхода существующих запретов. Но и эта практика вскоре сошла на нет, тем более, что и она противоречила новым советским правилам: «Допущение священнослужителей в качестве преподавателей или воспитателей в школе воспрещается»[31]. Не разрешалось допускать их до работы даже в качестве школьных канцелярских служащих: «Управление делами Народного комиссариата по просвещению… находит совершенно нецелесообразным допускать лиц в духовном сане к занятию, без исключения, всех должностей в учебных заведениях»[32].

Почти одновременно с этими решениями Наркомата просвещения заседавший в Москве Поместный собор Православной российской церкви 1917-1918 гг., несмотря на сложившуюся обстановку, продолжал обсуждать ситуацию, выдвигая свою версию взаимоотношений церкви и школы. Определение собора «Об управлении духовно-учебными заведениями и церковно-приходскими школами и организации законоучительства для учащихся в светских учебных заведениях», принятое 7 сентября 1918 г., предполагало «организацию законоучительства для учащихся в светских учебных заведениях сосредоточить непосредственно в Высшем церковном управлении, предоставив последнему организовать это дело в соответствии с действительными потребностями настоящего времени», а также «возложить на Высшее церковное управление заботу об оказании церковным школьным деятелям на местах необходимой при современных обстоятельствах защиты и покровительства»[33]. Но, несмотря на подобные декларации, и в центре, и на местах становилось все очевиднее, что отныне реальностью будет лишь жесткая и целенаправленная реализация декрета Советского правительства об отделении школы от церкви, предельно ясно выражавшего его позицию по данному вопросу, правда, как демонстрируют приведенные выше архивные источники, в то время еще не совпадавшую с мнениями значительной части населения страны.

 


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1]. Ермошин А. В. Вопрос о положении религии в светской школе в программах политических партий Российской империи начала ХХ века // Филология и культура. – 2012. – № 2 (28). – С. 237.

[2]. Кашеваров А. Н. Православная российская церковь и Советское государство (1917-1922). – М., 2005. – С. 101.

[3]. Российская революция 1917 года: власть, общество, культура: в 2 т. / Отв. ред. Ю. А. Петров. – М., 2017. – Т. 2. ‒ С. 64-65.

[4]. Ермошин А. В. Участие православного духовенства в церемониале торжеств в светских учебных заведениях г. Казани // Вестник Казанского государственного университета культуры и искусств. – 2014. – № 1. – С. 131-134.

[5]. Отделение церкви от государства и школы от церкви в Советской России. Октябрь 1917-1918 гг.: Сборник документов / Отв. ред. протоиерей В. Воробьев; отв. сост. Л. Б. Милякова. – М., 2016. – С. 132.

[6]. Там же. ‒ С. 610.

[7]. Различные формы протеста против мер, предусмотренных декретом об отделении церкви от государства и школы от церкви, имели место и в других городах страны, в частности, Казанского учебного округа. См., например: Софинская Е. Б. Подвижник на ниве духовного просвещения // Саратовский краеведческий сборник: научные труды и публикации. Вып. 4 / Под ред. В. Н. Данилова. – Саратов, 2009. – С. 165-166; Рогозный П. Г. К вопросу о проведении в жизнь декрета об отделении церкви от государства // Проблемы истории и историографии: сборник докладов межвузовской научной конференции. Том 1. – СПб., 2013. – С. 154-155.

[8]. Ермошин А. В. Закон Божий в дореволюционной светской школе: религиозное обучение в средних учебных заведениях Казанского учебного округа. – Казань, 2017. – С. 89-90.

[9]. История Казани в документах и материалах. XIX век. Книга 4: Образование: высшее, среднее, начальное / Под ред. И. К. Загидуллина. – Казань, 2012. – С. 344.

[10]. ГА РТ, ф. 93, оп. 1, д. 1566, л. 17.

[11]. Там же, л. 21-21 об., 34 об.

[12]. Там же, л. 25.

[13]. Там же, л. 7.

[14]. Там же, л. 12, 30.

[15]. Там же, л. 13.

[16]. Там же, л. 32 об.

[17]. Там же, л. 34-34 об.

[18]. Там же, л. 33.

[19]. Там же, л. 23.

[20]. Там же, л. 6.

[21]. Там же, л. 28-28 об.

[22]. Там же, л. 22 об.

[23]. Там же, л. 20, 31.

[24]. Там же, л. 5.

[25]. Там же, л. 1.

[26]. Там же, л. 2.

[27]. Там же, л. 9.

[28]. Там же, л. 21.

[29]. Ермошин А. В. Закон Божий в дореволюционной светской школе: религиозное обучение в средних учебных заведениях Казанского учебного округа. – Казань, 2017. – С. 90.

[30]. ГА РТ, ф. 421, оп. 1, д. 77, л. 7-14.

[31]. Выписка из протокола заседания Коллегии Народного комиссариата по просвещению РСФСР № 81 от 23 октября 1918 г. // Отделение церкви от государства и школы от церкви в Советской России. Октябрь 1917-1918 гг.: Сборник документов / Отв. ред. протоиерей В. Воробьев; отв. сост. Л. Б. Милякова. – М., 2016. – С. 709.

[32]. Письмо управления делами Народного комиссариата по просвещению РСФСР в отдел народного образования Тверского губернского совета от 16 октября 1918 г. // Отделение церкви от государства и школы от церкви в Советской России. Октябрь 1917-1918 гг.: Сборник документов / Отв. ред. протоиерей В. Воробьев; отв. сост. Л. Б. Милякова. – М., 2016. – С. 709.

[33]. Собрание определений и деяния Священного собора Православной российской церкви 1917-1918 гг. Электронный ресурс. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/library/text/369915/index.html (дата обращения: 20.08.2018).

 

Список литературы

Ермошин А. В. Вопрос о положении религии в светской школе в программах политических партий Российской империи начала ХХ века // Филология и культура. – 2012. – № 2 (28). – С. 233-238.

Ермошин А. В. Закон Божий в дореволюционной светской школе: религиозное обучение в средних учебных заведениях Казанского учебного округа. – Казань, 2017. – 420 с.

Ермошин А. В. Участие православного духовенства в церемониале торжеств в светских учебных заведениях г. Казани // Вестник Казанского государственного университета культуры и искусств. – 2014. – № 1. – С. 131-134.

История Казани в документах и материалах. XIX век. Книга 4: Образование: высшее, среднее, начальное / Под ред. И. К. Загидуллина. – Казань, 2012. – 784 с.

Кашеваров А. Н. Православная российская церковь и советское государство (1917-1922). – М., 2005. – 440 с.

Отделение церкви от государства и школы от церкви в Советской России. Октябрь 1917-1918 гг.: Сборник документов / Отв. ред. протоиерей В. Воробьев; отв. сост. Л. Б. Милякова. – М., 2016. – 944 с.

Российская революция 1917 года: власть, общество, культура: в 2 т. Т. 2 / Отв. ред. Ю. А. Петров. – М., 2017. – 591 с.

Рогозный П. Г. К вопросу о проведении в жизнь декрета об отделении церкви от государства // Проблемы истории и историографии: сборник докладов межвузовской научной конференции. Том 1. – СПб., 2013. – С. 147-155.

Софинская Е. Б. Подвижник на ниве духовного просвещения // Саратовский краеведческий сборник: научные труды и публикации. Выпуск 4 / Под ред. В. Н. Данилова. – Саратов, 2009. – С. 163-170.

 

References

Yermoshin A. V. Vopros o polozhenii religii v svetskoy shkole v programmah politicheskih partiy Rossiyskoy imperii nachala ХХ veka [The problem of religious education in secular schools in the programs of political parties of the Russian Empire in the early 20th century]. IN: Philology and Culture, 2012, no. 2 (28), pp. 233-238.

Yermoshin A. V. Zakon Bozhiy v dorevolyutsionnoy svetskoy shkole: religioznoe obuchenie v srednih uchebnyh zavedeniyah Kazanskogo uchebnogo okruga [Religious education in the pre-revolutionary secular schools of Kazan educational district]. Kazan, 2017, 420 p.

Yermoshin A. V. Uchastie pravoslavnogo duhovenstva v tseremoniale torzhestv v svetskih uchebnyh zavedeniyak g. Kazani [Participation of the Orthodox clergy in the сeremonial celebrations of secular schools of Kazan]. IN: Vestnik Kazanskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of the Kazan State University of Culture and Arts], 2014, no. 1, pp. 131-134.

Istoriya Kazani v dokumentah i materialak. XIX vek. Kniga 4: Obrazovanie: vysshee, srednee, nachalnoe [Zagidullin I. K. (ed.) Kazan history in documents and materials. 19th century. Volume 4, Education: Higher, Secondary, Primary]. Kazan, 2012, 784 p.

Kashevarov A. N. Pravoslavnaya Rossiyskaya Tserkov i Sovetskoe gosudarstvo (1917-1922) [The Russian Orthodox Church and the Soviet State (1917-1922)]. Moscow, 2005, 440 p.

Otdelenie Tserkvi ot gosudarstva i shkoly ot Tserkvi v Sovetskoy Rossii. Oktyabr 1917-1918 g.: Sbornik dokumentov [Vorobyev V. (executive ed., archpriest), Milyakova L. B. (ed.) The Separation of Church from State and School from Church in the Soviet Russia. October 1917-1918]. Moscow, 2016, 944 p.

Rossyiskaya revolyutsiya 1917 goda: vlast, obshchestvo, kultura [Petrov Yu. A. (ed.) The Russian Revolution of 1917: Governance, Society, Culture]. Moscow, 2017, vol. 2, 591 p.

Rogozny P. G. K voprosu o provedenii v zhizn Dekreta ob otdelenii tserkvi ot gosudsrstva [Revisiting the implementation of the Decree on the separation of Church and State]. IN: Problemy istorii i istoriografii: sbornik dokladov mezhvuzovskoy nauchnoy konferentsii. Tom 1 [Problems of history and historiography: collection of Interuniversity Conference Reports. Vol. 1]. St-Petersburg, 2013, pp. 147-155.

Sofinskaya Е. B. Podvizhnik na nive duhovnogo prosveshcheniya [A zealot of spiritual enlightment]. IN: Saratovskiy kraevedcheskiy sbornik: nauchnye trudy i publikatsii. Vypusk 4 [Danilov V. N. (ed.) Saratov local history collection: scientific works and publications. Volume 4]. Saratov, 2009, pp. 163-170.

 

Сведения об авторах

Ермошин Антон Владимирович, кандидат исторических наук, старший преподаватель Казанской православной духовной семинарии, e-mail: antoniy_v@mail.ru.

 

Мустафина Гульшат Мударисовна, кандидат исторических наук, доцент Казанского федерального университета, e-mail: tggpu_history_russia@mail.ru.

 

About the authors

Anton V. Yermoshin, Candidate of Historical Sciences, Associate Professor at Kazan Orthodox Theological Seminary, e-mail: antoniy_v@mail.ru.

 

Gulshat M. Mustafina, Candidate of Historical Sciences, Associate Professor at Kazan Federal University, e-mail: tggpu_history_russia@mail.ru.

 

В редакцию статья поступила 18.06.2018 г., опубликована:

Ермошин А. В., Мустафина Г. М. «Желаете ли изучать Закон Божий?..»: к 100-летию отделения школы от церкви в России // Гасырлар авазы ‒ Эхо веков. ‒ 2018. ‒ № 4. ‒ С. 139-149.

 

Submitted on 18.06.2018, published:

Yermoshin A. V., Mustafina G. M. “Zhelaete li izuchat' Zakon Bozhii?..”: k 100-letiyu otdeleniya shkoly ot tserkvi v Rossii [“Would you like to receive religious education?”: dedicated to the 100th anniversary of separation of schools from the Church in Russia]. IN: Gasyrlar avazy ‒ Eho vekov, 2018, no. 4, pp. 139-149.

Для получения доступа к полному содержанию статьи необходимо приобрести статью либо оформить подписку.
0 руб.
OTHER ARTICLES
Обзор юбилейных мероприятий, приуроченных к 100-летию Архивной службы Республики Татарстан
В этой статье представлен краткий исторический обзор развития архивного дела в г. Нижнекамске.
В работе анализируются материалы российских энциклопедических изданий дореволюционного периода
Статья посвящена проблеме сбора и фиксации сохранившихся исторических источников и дешифровке эпиграфических надписей, знаков на территориях проживания татар и башкир
Повседневность казанского мещанства конца XVIII – первой половины XIX в. через призму изучения городского пространства
В статье рассматриваются особенности развития художественного искусства в Среднем Поволжье в 1920-е гг.