Долгов Е. Б. Н. Я. Агафонов о городе Чистополе: из материалов рукописного фонда выдающегося краеведа

Статья знакомит читателей с рукописным наследием выдающегося казанского краеведа, историка, издателя и библиографа второй половины XIX – начала XX в. Н. Я. Агафонова. В хранящемся в Отделе рукописей и редких книг Научной библиотеки имени Н. И. Лобачевского Казанского федерального университета архиве ученого нами были обнаружены материалы по истории уездного города Чистополя. Речь идет о духовном завещании чистопольского купца второй гильдии, известного благотворителя Г. А. Полякова 1842 г. и сохранившихся фрагментах воспоминаний местного уроженца М. С. Суханова конца XIX столетия «Осада города Чистополя» и «Знаменитые дома и личности города Чистополя», переписанных Н. Я. Агафоновым в свою знаменитую записную книжку красивым, четким и аккуратным почерком. Читая вышеупомянутые документы давно минувшей эпохи, мы погружаемся в прошлое Казанского края, а промелькнувшие исторические персонажи вроде купцов А. И. Сухопарова, Поляковых, Мешкичевых, Колпаковых, Щербаковых будто сошли со страниц замечательных произведений классиков русской литературы А. Н. Островского, А. П. Чехова, П. И. Мельникова-Печерского, Д. Н. Мамина-Сибиряка. Чистополь действительно являлся купеческим городом, и потому представители именно этого сословия играли в нем решающую роль, определяя его социально-экономическую и культурную политику в течение почти 136 лет.
ARTICLE TYPE:
Научная статья
ARTICLE LANGUAGE:
Русский
PUBLICATION DATE:
28.09.2018
Статья представлена в издании
Гасырлар авазы - Эхо веков 3 2018

Аннотация

Статья знакомит читателей с рукописным наследием выдающегося казанского краеведа, историка, издателя и библиографа второй половины XIX – начала XX в. Н. Я. Агафонова. В хранящемся в Отделе рукописей и редких книг Научной библиотеки имени Н. И. Лобачевского Казанского федерального университета архиве ученого нами были обнаружены материалы по истории уездного города Чистополя. Речь идет о духовном завещании чистопольского купца второй гильдии, известного благотворителя Г. А. Полякова 1842 г. и сохранившихся фрагментах воспоминаний местного уроженца М. С. Суханова конца XIX столетия «Осада города Чистополя» и «Знаменитые дома и личности города Чистополя», переписанных Н. Я. Агафоновым в свою знаменитую записную книжку красивым, четким и аккуратным почерком. Читая вышеупомянутые документы давно минувшей эпохи, мы погружаемся в прошлое Казанского края, а промелькнувшие исторические персонажи вроде купцов А. И. Сухопарова, Поляковых, Мешкичевых, Колпаковых, Щербаковых будто сошли со страниц замечательных произведений классиков русской литературы А. Н. Островского, А. П. Чехова, П. И. Мельникова-Печерского, Д. Н. Мамина-Сибиряка. Чистополь действительно являлся купеческим городом, и потому представители именно этого сословия играли в нем решающую роль, определяя его социально-экономическую и культурную политику в течение почти 136 лет.

Abstract

The article deals with the handwritten heritage of an outstanding Kazan local history expert, historian, publisher and bibliographer of the second half of the 19th – early 20th century N. Ya. Agafonov. We found materials related to the history of a district city Chistopol in the scholar’s archive kept in Department of Manuscripts and Rare Books of N. I. Lobachevsky Scientific Library of Kazan Federal University. It refers to the last will and testament of the merchant of the Second Guild, a famous philanthropist G. A. Polyakov dated 1842 and surviving fragments of the reminiscences of a native-born M. S. Sukhanov dated the late 19th century and named “Siege of Chistopol” and “Famous houses and persons of Chistopol”, which were copied by N. Ya. Agafonov to his famous notebook and written with good, neat and clear hand. Reading the aforementioned documents of the long-forgotten past, we dip into the history of Kazan region, and the mentioned historical characters like merchants A. I. Sukhoparov, the Polyakovs, the Meshkichevs, the Kolpakovs, and the Shcherbakovs seem to have leaped from the pages of remarkable works by the classics of Russian literature – A. N. Ostrovsky, A. P. Chekhov, P. I. Melnikov-Pechersky, and D. N. Mamin-Sibiryak. Chistopol was a merchant city, and therefore representatives of merchantry played a decisive role in it, defining its socioeconomic and cultural policy for almost 136 years.

 

Ключевые слова

Н. Я. Агафонов, М. С. Суханов, А. И. Сухопаров, Г. А. Поляков, Чистополь, Чистопольский уезд, Казанская губерния, купечество.

 

Keywords

N. Ya. Agafonov, M. S. Sukhanov, A. I. Sukhoparov, G. A. Polyakov, Chistopol, Chistopol district, Kazan province, merchant class.

 

Николай Яковлевич Агафонов (1842-1908) являлся историком, издателем и библиографом Казанского края. Казалось, ничего не могло ускользнуть от внимания этого выдающегося энциклопедиста второй половины XIX – начала XX столетий. В Отделе рукописей и редких книг Научной библиотеки имени Н. И. Лобачевского Казанского федерального университета хранится большая часть архива Н. Я. Агафонова. Здесь сосредоточен огромный и поистине уникальный массив документов по истории и культуре Волжско-Камского региона. В процессе работы с рукописным наследием великого краеведа, нами был обнаружен ряд материалов, которые проливают свет на некоторые стороны жизни уездного города Чистополя и обогащают нас яркими впечатлениями от рассказов очевидцев и свидетелей той далекой эпохи. Ниже вниманию читателей мы предлагаем некоторые интересные страницы из Агафоновского фонда – Духовное завещание чистопольского купца второй гильдии Г. А. Полякова 1842 г. и сохранившиеся фрагменты из воспоминаний местного уроженца М. С. Суханова.

Григорий Андреевич Поляков (ум. 1848 г.) почитался известной личностью в Чистополе. В своем родном городе он занимался хлебной торговлей и прославился благотворительностью: на свои средства воздвиг в 1838 г. по проекту П. Г. Пятницкого и Ф. И. Петонди грандиозный памятник культовой архитектуры – трехпрестольный Никольский собор (признан одним из лучших церковных сооружений классицистической эпохи первой половины XIX в. на территории региона), а позднее, в 1840-х гг., учредил общественный банк и общественную богадельню для призрения бедных горожан.

Что касается Михаила Степановича Суханова (1808-1890), то этот чистопольский гражданин, крестник Г. А. Полякова, в 1822 г. окончил местное уездное училище, а потом служил в различных учреждениях – чистопольских: уездном казначействе и городской думе (1822-1825 гг.), городовом магистрате (1827-1829 гг.), земском суде (1829-1831 гг.), затем в городской думе и городовом магистрате Сарапула (1825-1827 гг.), в Лаишевском земском суде (1831-1836 гг.), в Мамадышской ратуше (1836-1837 гг.), в городовом магистрате и земском суде Свияжска (1837-1847 гг.), в палате государственных имуществ (1847-1848 гг.), городской думе (1848-1872 гг.), в правлении университета и губернской земской управе (с 1872 г.) Казани. Его миниатюры «Осада города Чистополя» и «Знаменитые дома и личности города Чистополя», старательно переписанные Н. Я. Агафоновым, интересны бытовыми подробностями и генеалогическими исследованиями.

Данные документы свидетельствуют о том, что проблема изучения истории, социально-экономического и политического положения, культурного наследия и возрождения достоинства такого малого города России как Чистополь является существенной для нашей страны. Рассматривая факторы, предопределившие его современный облик, следует отметить, прежде всего, выгодное географическое положение этого населенного пункта, втянутого в орбиту Волжско-Камского речного бассейна. Близость закамских черноземов, прилегающих к древней ногайской дороге, ведущей из Казани в Оренбург, береговое расположение, позволяющее пользоваться водным транспортом, определили экономическое развитие Чистополя, возведенного в ранг уездного города указом императрицы Екатерины Великой в 1781 г. и сформировавшего соответствующую инфраструктуру к середине следующего столетия. Ведущее место в его хозяйственной структуре занимала торговля, поскольку сюда в огромных количествах свозился хлеб из соседних уездов. Чистополь являлся тогда важнейшим после Казани торговым пунктом, лучшим по постройкам и одним из цветущих уездных городов Прикамья. Основное ядро городского населения сложилось за счет русских переселенцев из центральных и северных районов страны. По материалам ревизий, в 1815 г. здесь насчитывалось 4 404 человека, в 1834 г. – 5 528, в 1858 г. – 14 550 жителей, из которых 74,6 % были русскими. Главную роль в его социально-экономическом и духовном развитии играло купечество, чья плодотворная деятельность была определяющей в формировании городской застройки. В условиях развития капитализма, часть торгового капитала вкладывалась купцами в недвижимую собственность, а также в промышленность города, чему способствовало наличие местного и привозного сельскохозяйственного сырья и потребительский спрос населения уезда. К наиболее богатым и влиятельным капиталистам относились и упомянутые в публикуемых материалах Мешкичевы, Колпаковы, Поляковы, Щербаковы. Являясь крупным торгово-перевалочным центром Западного Прикамья, город насчитывал в пореформенный период свыше 160, а в 1900 г. – 416 торговых предприятий (с оборотом в 6 818 тысяч рублей). В структуре промышленной деятельности Чистополя 89 % составляла переработка сельскохозяйственного и лесного сырья, 7 % – металлообработка и 4 % – строительство. Фабрично-заводская промышленность в 1881 г. определялась в 851 тысячу рублей при 35 предприятиях.

Во второй половине XIX в. в Чистополе насчитывалось 1 662 дворовых места, 2 142 жилых строения, из них 83 каменных и 2 059 деревянных зданий. Половину его территории занимали хлебные амбары, мельницы и круподерни. Кроме того, здесь было организовано маслобойное и свечное производство, действовали судоремонтные мастерские, а также чугунно-меднолитейные и кожевенные заводы. В городе функционировали четыре церкви и одна часовня, мечеть, больница, богадельня, шесть учебных заведений.

С конца XVIII в. Чистополь застраивался по регулярным планам (центральные улицы пересекались под прямым углом, образуя кварталы). На протяжении всего XIX в. было осуществлено расширение застройки вдоль реки Камы на запад и восток, а также началось развитие к югу. Купеческие особняки, соревнуясь друг с другом по богатству и великолепию своих фасадов и внутренней отделки, были расположены в центре города на престижных Архангельской, Екатерининской, Дворянской улицах.

Таким образом, купечество занимало господствующее положение в социальной структуре городского населения, что и определило экономическую, политическую и духовную жизнь Чистополя.

 

 

№ 1. Духовное завещание купца Г. А. Полякова

Я, нижеподписавшийся Казанской губернии чистопольский 2 гильдии купец Григорий Андреев[ич] Поляков, в здравом рассудке и совершенной памяти предположил заблаговременно распорядиться движимым и недвижимым благоприобретенным мною имением: 1) весь мой капитал, который после смерти моей окажется, долги на разных людях по актам, распискам, счетам и без оных, значащийся в торговой моей купеческой книге, сколько бы не осталось, и все движимое и недвижимое имение, в чем бы оно не заключалось, без всякого исключения, каменный мой дом со всем принадлежащим к оному строением и землею, в коем я живу, и другой каменный же дом, принадлежащий мне вообще с братом моим, чистопольским 2 гильдии купцом и почетным гражданином Дмитрием Андреевичем Поляковым, доставшийся по закладной от чистопольской купеческой жены Настасьи Мешкичевой; хлебные деревянные восемь амбаров и два лабаза, расположенные на пристани реки Камы, и землею пятнадцать четвертей, которую я купил с аукционного торга после бывшего чистопольского купца Байбакова, состоящую Чистопольского уезда при деревне Муслюмкиной; при доме лошадей, упряжи, экипажей, коров, речные коноводные машины с подчалками и другого названия суда с принадлежащими к оным и всем тем, что до водяного хода следует, и лошадей, при машине имеющихся, и хлеба, какой останется по моей торговле, завещаю жене моей Аграфене Исаковой, со следующим распоряжением; 2) я предположил учредить в городе Чистополе городовой банк и вложить в оный денег серебром семь тысяч сто пятьдесят рублей, которым должна заведовать чистопольская градская дума по предположенному проекту, мною составленному, но который правительству я еще не представил, с тем, чтобы процентами содержать выстроенный мною в г. Чистополе на Екатерининской улице каменный богадельный дом и в оном на счет банковых процентов принятых бедных десять человек. Если я не успею при жизни моей испросить утверждение оных, в таком случае проекты мои о банке и о богаделенном доме представить к кому следует и исходатайствовать утверждение возлагаю на мою жену Аграфену Исаковну. Когда же получено будет об этом разрешение, она же должна внести, куда должно, означенную сумму денег 7 150 руб[лей] сер[ебом] и снабдить богадельный дом мебелью, посудой и всем тем, что нужно для дому и принятых в оный десяти человек бедных и одеждой на один комплект; 3) она же, жена моя Аграфена Исаковна, должна после смерти моей внести в Казанский приказ общественного призрения на вечные времена из приращения процентов серебром три тысячи рублей в пользу выстроенного мною с братом моим Дмитрием в г. Чистополе Николаевского собора с тем, чтобы с оного капитала процентов одна половина употребляема [была] на украшение собора, а другая копилась и служила запасом для поправления самого храма, когда он придет в ветхость; 4) ей же внесть в Казанский приказ общ[ественного] призрения шестьсот рублей сер[ебром] на вечные времена, из процентов, в пользу Казанской епархии Кизического монастыря, а за таковую жертву, чтобы поминали меня и родственников моих в евхаристиях за упокой души моей; 5) еще внесть в приказ шестьсот рублей сер[ебром] на таковых же условиях, как и в 4 пункте сказано, в пользу Казанской епархии Раифской пустыни; 6) мне должны разные люди значительную сумму денег; должники мои все суть есть торговые люди, жители верховых губерний. Из них на некоторых долговые акты, по неплатежу, представлены мною ко взысканию в правительство, о чем производятся дела и что видно из домашнего моего производства. Все эти долги должна получить, когда меня не станет, жена моя Аграфена Исаковна, но с тем, когда соберет оные все, должна она отдать из них внучатам нашим, детям покойных дочерей наших: Серафимы Григорьевны и Александры Григорьевны, бывших в замужестве за почетными гражданами и купцами: Серафима – чистопольским 2 гильдии купцом Леонтием Тимофеевичем Мешкичевым, Александра – ныне лаишевским 3 гильдии купцом Алексеем Васильевым Плаксиным. Мешкичева детям: сыновьям Ивану, Михаилу и Николаю и дочерям Елизавете и Александре – серебром тридцать шесть тысяч рублей; Плаксина детям: дочери Марье, сыновьям: Николаю, Петру и Аркадию – тридцать шесть тысяч руб[лей] сер[ебром], под распоряжение их отцов; 7) если жена моя после моей смерти не рассудит производить хлебную торговлю, в таком случае не будет иметь нужду в коноводных машинах и других судах, мною имеемых, и всем тем, что к оным принадлежит; так же означенных в первом параграфе амбарах и лабазах, которые я имею на пристани реки Камы, предоставляю ей, жене моей Аграфене Исаковне все сие разделить между вышеименованными нашими внучатами; 8) каменный же дом, в коем теперь живем, может она, жена моя, отдать, когда рассудит, тому из наследников, кому сама она пожелает; половину же другого дома продать и деньги оставить в свою пользу и распорядиться всем завещанным ей моим имением и деньгами по ея усмотрению; 9) хотя у меня есть еще дом каменный со всеми принадлежащими службами и землею, состоящий на Екатерининской улице, но дом сей я продал чистопольскому купцу Мухамету Уразгильдееву, за который и денег получил все сполна, а купчей крепости не выдал еще по разным стечениям, и ежели в дни моего существования не успею оного совершить, тогда прошу жену мою Аграфену Исаковну об оном объявить Гражданской палате и оную выдать на счет его, цена дома известна жене моей, за что продал дом; 10) если Бог приведет умереть мне в г. Чистополе, то завещаю похоронить меня у выстроенного мною Николаевского собора и помянуть по долгу христианскому; 11) каковая моя воля и да будет исполнена неизъемлемо, которую я объяснил в сем моем домашнем завещании по собственной моей и доброй воле, подписанном моею рукою при свидетелях, нарочно для того приглашенных. Августа 2 дня 1842 года в городе Чистополе. Подпись завещателя и свидетелей: духовник, протопоп Чистопольского Николаевского собора Дмитрий Горский; титул[ярный] сов[етник] Иван Николаев Арский и чистопольский купеческий сын Гаврила Блохин.

Завещатель Г. А. Поляков умер 22 июня 1848 года. Завещание значится в сумме 185 216 руб[лей] 85 ¾ коп[ейки] при утверждении его в Палате [гражданского суда].

ОРРК НБ им. Н. И. Лобачевского КФУ, фонд Н. Я. Агафонова,

№ 216, л. 930-933.

 

№ 2. Осада города Чистополя: рукопись, писанная карандашом рукою покойного М. С. Суханова

В один прекрасный день (это было летом в начале [18]20-х годов) жители города Чистополя встревожены были пушечной пальбой с разных сторон. Бывший в то время городничий, подполковник Яков Иванович Курников ч[е]рез подведомственных ему служителей узнал, что город окружен неприятелем, раскинувшим несколько палаток, от которых производится пушечная пальба (разумеется, холостыми зарядами) и что это не более, как потеха знаменитого мамадышского купца Алексея Ивановича Сухопарова, который на вопрос: для чего он дозволяет себе такие поступки и беспокоит горожан, отвечал, что он пришел взять город, и требовал, чтобы ему вынесли ключи. Относя такие действия Сухопарова, как известного добряка и самодура, к шутке, городничий с городским головой и многими жителями вынесли ему на блюде ключи от хлебного амбара и после этого началась такая усиленная пальба, что звенели стекла в окнах, и потому почти все, от малого до старого, вышли посмотреть, что такое делается, и узнали, что это проказы А. И. Сухопарова, который, чтоб дать некоторый вид военной осады, набрал для пальбы отставных солдат со всеми для того принадлежностями. Затем начальствующие лица и другие жители города приглашены были в палатки, в которых в роскошном виде предложено было различное угощение и в каждой палатке кипели самовары и предлагались различные пития и кушанье и фрукты. Такое угощение продолжалось не менее трех дней и все без исключения пользовались им без всякого стеснения (разумеется от Сухопарова). В заключение, каждый вечер производились разнообразные фейерверки, которые до сих пор я не могу забыть, так как я таких фейерверков после того нигде не видал; особенно осталась в моей памяти разноцветная прозрачная ветряная мельница, из которой вылетали разного цвета птицы, которые, поднявшись, лопались подобно ружейному выстрелу, испуская разные огни вроде звездочек. Так, к общему удовольствию горожан и, конечно, к удовлетворению прихоти купца Сухопарова, был устроен им приступ к городу Чистополю. Об этом, конечно, было известно и высшим властям, но оне, хорошо зная купца Сухопарова, простили ему шутку, сделав, однако ж, замечание, чтобы он на будущее время не дозволял себе делать такие шутки, за которые в наше время ему бы, может быть, пришлось очень плохо.

Независимо от того Алексей Иванович был благодателем для жителей ближайших селений, которых он в нуждах снабжал деньгами на уплату податей и помогал им советами и заступничеством у местных властей, а в праздничные дни иногда с[о]бирались к нему бедные, раздавал им несколько мешков медных денег.

Дом его с парадным подъездом находился среди двора, окруженного со всех сторон сосновым крупным лесом, и представлял собой великолепный замок, обнесенный высокими деревянными заборами и решетками, содержался с особенною чистотой и усыпанною песком, с разными постройками, как то: каретниками, конюшнями, подвалами, погребами, мастерскими, кузницею и другими жилыми и хозяйственными заведениями (так как при доме его были свои мастера, какие требовались в хозяйстве, т. е. кузнецы, слесаря, плотники, столяры, маляры, стекольщики, каменщики, штукатуры, печники, тележники, санники и т. п.), поэтому он не имел надобности обращаться куда бы то ни было о высылке к нему тех или других мастеров. Кроме того, при доме его был поташный и кирпичный заводы и мукомольная мельница. В каретнике находились различные летние и зимние экипажи и разная конская сбруя, а в конюшнях несколько здоровых верховых, выездных и рабочих лошадей, на которых мне случалось ездить, и я до сих пор не забуду, как он мчал меня по грязной дороге с такой быстротой, что я просил кучера ехать тише, несмотря на то, [что] ни на нем, ни на мне не осталось ничего, чтобы не было закидано грязью.

Мимо дома находится проезжий тракт из Мамадыша в Чистополь. На въездах и выездах были устроены заставы или ворота с башнями и шлагбаумами с надписями: застава «Мамадыш» и застава «Чистополь». На башнях ходили часовые из отставных солдат с алебардами и посредством звонка давали знать о проезжающих или приезжающих к хозяину.

Шутки А. И. Сухопарова иногда выходили из ряда обыкновенных. Так, проезжавшего из Мамадыша в Чистополь для ревизии губернатора, кажется, Степана Степановича Стрекалова он под разными предлогами удержал у себя три дня, и когда Степан Степаныч не согласился остаться еще на день, то Алексей Иваныч приказал подпилить у его экипажа оси, почему экипаж на первой же версте сел, и С. С. Стрекалов принужден был остаться до тех пор, когда сделаются новые оси, которые, конечно, уже были готовы.

Жена Сухопарова Мария Яковлевна происходила из рода Чаблиных, возведенного Екатериною Второю в именитое московское гражданство, на что у брата ея Михаила Яковлевича, бывшего бургомистром в Мамадышской городовой ратуше (где я исправлял должность секретаря в 1836 и 1837 годах), сохранялась грамота.

При мельнице посреди обширного пруда устроен был плавучий остров, на котором находилась беседка. В эту беседку Алексей Иванович иногда приглашал гостей пить чай и закусывать. Гости, разумеется, не знали, что остров плавучий, и Алексей Ив[анович] желал показать, что он фокусник большой руки, и объявляет, что он ожидает такую магическую силу, что по велению его даже и островок с беседкою будет двигаться, и приказывает рабочим пустить в ход машину, посредством которой островок с беседкою и со всеми бывшими в нем действительно начинает двигаться и направляться к берегу, и веселая компания восхищается и удивляется.

Иногда, соскучась один в продолжении нескольких дней без гостей, А. И. Сухопаров посылает в город Мамадыш в земский суд нарочного с объявлением, что оказалось мертвое тело, и приглашает к себе г[оспод] исправника, дворянского заседателя, стряпчего, лекаря с секретарем и канцеляриею для производства следствия и предания земле мертвого тела, которое, находясь под караулом, делает ему много хлопот и отвлекает рабочих от дела. Весь этот суд отправляется к нему на дачу, где прежде всего начинается угощение и разное развлечение в карты и биллиарде. Это продолжается суток трое. Наконец, на вопрос: «Где же мертвое тело?» – Алексей Иванович ведет суд с понятыми и указывает шалаш, в котором под рогожею находят мертвого беркута (т.е. северного орла). Посмеявшись такой шутке, суд пирует у него еще двое или трое суток и уезжает в город, благодаря его за угощение и, может быть, за подарки, какие он им делал.

А то, когда у него бывает пирушка и когда гости навеселе, он показывает им разные фокусы, из которых я помню, как он сделал быком чистопольского купца Афанасия Григорьевича Вентелина, женатого на вдове майорше.

ОРРК НБ им. Н. И. Лобачевского КФУ, фонд Н. Я. Агафонова,

№ 216, л. 1471-1475.

 

№ 3. Знаменитые дома и личности города Чистополя: рукопись покойного М. С. Суханова

Шипков Иван Мокеевич, управляющий имением графа Воронцова в селе Змиевом Городище, близ города. Он выстроил в Чистополе на Большой улице знаменитый каменный дом, во время стройки которого каждодневно выставлялось рабочим по несколько ведер вина, которое продавалось тогда по 2 р[убля] 62 ½ к[опейки] ассигнациями за ведро (что ныне 75 к[опеек]). Этот дом впоследствии перешел во владение купцов Мешкичевых (иначе Рагозинских по дер[евне] Рагозиной Мамадышского уезда, откуда они перечислены). В этом доме в 1825 и 1826 гг. помещалось дворянское собрание под управлением старшего брата моего Гаврила Степанова Суханова, который содержал в нем стол и буфет. В этом доме, когда он принадлежал чиновнице Луизе Карловне Максимовой, скончался во время бала квартировавший в нижнем этаже именитый почетный гражданин Василий Семенович Плаксин, дед ныне существующих Аркадия и братьев его Алексеевичей Плаксиных.

Колпаковы: Ефим и Степан Федоровичи. Из них у первого были сыновья Михаил Ефимович и Антон Ефимович (жена его родная тетка моей матери), у последнего были сын Андрей Антонович и дочери Васса, Евдокия и Настасья Антоновны, выданные в замужество: 2-я за мамадышского купца Ив[ана] Ив[ановича] Щербакова, а первая за каз[анского] купца, гиттенфервалтера [управляющего горным заводом] Егора Ивановича Подоксенова, по смерти которого она с сыном Петром и дочерью Марьею отправилась в г. Екатеринбург, где сын ея поступил на службу в горное правление, а дочь вышла замуж за секретаря этого правления Илью Васильевича Зырянова. Она жива и теперь и имеет там свой дом в Напольной улице; а брат ея Петр Егорович находится на службе по горной части. Они по бабушке с материнской стороны приходятся мне троюродные брат и сестра.

Мешкичевы (Рагозинские), Матвей Иванович, его сыновья Павел, Тимофей и Иван Матвеевичи. Сын второго Леонтий Тимофеевич был женат на дочери крестного моего отца Григория Андреевича Полякова Серафиме Григорьевне. У них дети Михаил и Иван Леонтьевичи, [Евдокия Колпакова], бывшая в замужестве за мамадышским купцом Иваном Ивановичем Щербаковым, который во время службы моей в должности секретаря в Мамадышской ратуше был бургомистром. После него остался сын Никанор, бывший торговец и заводчик, почетный гражданин и кавалер (уже умерший в Казани). Теперь его дети тоже значительные хлебные торговцы и заводчики. У Ивана Матвеев[ича Мешкичева] был один сын Александр Иванович, умер в Казани; у Павла Матвеевича – два сына Иван и Константин, которые померли.

В последнее время из рода Колпаковых оставался наследником один Степан Федорович, который имел близ Петербурга мызу, стоящей до 200 тысяч руб[лей], где помещались иностранные посланники с платою по 1 800 р[ублей] в месяц за все хозяйское содержание с прислугою, лошадьми и экипажами. В доме Колпаковых во время холеры квартировали в 1830 и 1831 гг. командированные в г. Чистополь по высочайшему повелению флигель – адъютант гвардии полковник граф Константин Маркович Ивелич и гвардии полковник Владимир Порфирьевич Молоствов, у которых и занимались письмоводством, кроме того, что был командирован в существовавший тогда холерный комитет, Степан Федорович имел поташные заводы в Оренбургской и Казанской губерниях. Он был весьма похож на покойного наместника Кавказского Алексея Петровича Ермолова, и вот что рассказал мне приказчик его на заводе в Мамадышском уезде, чистопольский купец Уразгильдеев, служивший у него много лет. По приказанию хозяина он должен был приехать к нему в Петербург. Приехав туда и рас[с]прашивая о мызе, на которой проживал его хозяин, он встречается с Ал[ексеем] Петр[овичем] и, признавая его за своего хозяина, обращается к нему, называя Степ[аном] Федор[овичем]; и объявляя, что он привез к нему деньги, вырученные от продажи поташа, просит принять от него деньги и сказывает, где он проживает. Алек[сей] Петр[ович] говорит ему, что он его не знает и денег от него принять не может, так как поташных заводов у себя не имеет. Уразгильдеев, с давнего времени хорошо знавший Ст[епана] Фед[оровича], полагая, что Ал[ексей] Петр[ович] шутит, неотступно просил его взять от него деньги и указать свою мызу. Тогда Ал[ексей] Петр[ович], узнав, что на мызе Колпакова живет французский посланник и желая встретить двойника, берет с собой Уразгильдеева и отправляется с ним на мызу, где и встретил Степана Федоровича, действительно схожего с ним, как две капли воды; при этом Уразгильдеев, увидав п[е]ред собою, как он выразился, двух Степ[анов] Федоровичей, удивился и сказал: «Точно, Петербург чудный город, где вместо одного найдешь двух лиц так, что не различишь, который из них настоящий и который не настоящий Ст[епан] Федор[ович]».

Поляков Алексей Иванович. У него сыновья Григорий (мой крестный отец) и Дмитрий, почетные граждане и кавалеры, построившие в гор[оде] Чистополе на Большой улице великолепный храм. Из них у Григория сыновей не было, а были две дочери: Серафима, бывшая в замужестве за Леон[тием] Тимоф[еевичем] Мешкичевым, и Александра – за Алексеем Васильевичем Плаксиным. У Дмитрия были сын Иван и дочь Ольга, бывшая в замужестве за казан[ским] купцом Сергеем Семеновичем Пискуновым (ныне умершего). В настоящее время она жива и у ней сын Александр Сергеевич. После брата ея Ивана остался наследник его сын, который женат на дочери каз[анского] куп[ца] В. Н.*

ОРРК НБ им. Н. И. Лобачевского КФУ, фонд Н. Я. Агафонова,

№ 361, л. 138-140.

 

Сведения об авторе

Долгов Евгений Борисович, кандидат исторических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Института татарской энциклопедии и регионоведения АН РТ, e-mail: info-ite@mail.ru.

 

About the author

Evgeny B. Dolgov, Candidate of Historical Sciences, Associate Professor, Leading Researcher at Institute of the Tatar Encyclopaedia and Regional Studies, the Academy of Sciences of the Republic of Tatarstan, e-mail: info-ite@mail.ru.

 

В редакцию статья поступила 09.08.2018 г., опубликована:

Долгов Е. Б. Н. Я. Агафонов о городе Чистополе: из материалов рукописного фонда выдающегося краеведа // Гасырлар авазы ‒ Эхо веков. ‒ 2018. ‒ № 3. ‒ С. 138-149.

 

Submitted on 09.08.2018, published:

Dolgov E. B. N. Ya. Agafonov o gorode Chistopole: iz materialov rukopisnogo fonda vydayushchegosya kraeveda [N. Ya. Agafonov about Chistopol: excerpts from the handwritten collection of the outstanding local historian]. IN: Gasyrlar avazy ‒ Eho vekov, 2018, no. 3, pp. 138-149.

 

 

* Фамилия написана неразборчиво.

OTHER ARTICLES
4 сентября 2018 г. в Государственном комитете Республики Татарстан по архивному делу состоялась передача документов личного архива первого секретаря Татарского обкома КПСС Фикрята
Согласно данным «Казанская Раифская Богородицкая пустынь» была ос-нована в 1613 г. при царе и великом князе Михаиле Феодоровиче монахом Филаретом.
В ноябре 2017 г. в рамках проведения VIII Международных Стахеевских чтений в Елабужском институте Казанского федерального университета Государственный комитет Республики Татарстан
В истории России первая четверть XX века – время серьезных общественно-политических, социально-экономических, культурно-нравственных потрясений, которые повлекли за собой переустро
Произошедшие в последние десятилетия XX в. в нашей стране политические и социально-экономические перемены привели к крушению идеалов советского периода и спаду общественного интере
Обращение к источникам личного характера в данной теме не случайно, поскольку, как отмечала исследовавшая социально-психологический феномен фронтового поколения Е. С. Сенявская, он